В темной комнате висит единственное мерцание тусклого света от лампы. Андрей Сергеевич смотрится величаво и надменно, его грубые движения заставляют дрожать горничную. Опасность проникает в уши — он готов использовать ее без жалости ради удовольствия.
Вся, словно школьница в кабинете директора, сидит на краешке дивана, спина ровная, руки на коленях, губы все уже истерзала.
Прикрываю глаза. Мне очень хочется эти губы. Нет, даже не секса, просто долго целовать ее упрямые губы. Но я гашу в себе эти порывы, наступая им на горло.
Хочется сесть рядом с ней, максимально близко, чтобы просто подышать ее тонким жасминовым запахом, но я сажусь в свое кресло за стол, держа эту гребаную дистанцию. Потому что поклялся себе не трогать ее больше без разрешения. Но, сдается мне, разрешений не будет, при любых раскладах.
Беру чашку кофе, не пью, просто занимаю руки, ожидая объяснений.
А Василиса молчит.
— Рассказывай, с чего ты взяла, что в твою комнату кто-то заходил?
— Мне кое-что оставили на кровати.
Приходится вытягивать из нее слова, но я достаточно терпелив. С этой девочкой, как на минном поле, неверное слово – и накроет всех.
— Что именно?
— Цветок – розу.
— И? В чем проблема? Ты хочешь знать кто?
— Нет, я не хочу, я знаю! — эмоционально срывается она.
— Кто? — выгибаю брови, еще не понимая всю суть ее паники. Василиса очень манящая женщина. Неудивительно, что на нее ведутся мужики. Хотя глубоко внутри мне тоже уже хочется знать, кто дарит ей цветы, чтобы вырвать дарителю руки.
Ревную, да.
Парадоксально ревную по факту не свою женщину.
— Тот, кто не должен находиться в этом доме, — произносит она и прикрывает глаза, словно ей совсем не хочется говорить.
— Василиса, — выдыхаю. — Давай так, ты рассказываешь мне все, что тебя пугает и как я могу помочь.
— Хорошо, хорошо! — немного нервно повторяет она.
Как всегда, глотаю ее раздражение в мою сторону. Глотаю только от нее. Заслужил. Я многое готов ей прощать, но иногда меня сносит к чёртовой матери. Потому что хочу, потому что двадцать четыре на семь думаю только о ней. Она, как навязчивая идея, засела в моей голове и не отпускает.
Наблюдаю за ней, когда она встает с места, берет свою чашку и подходит к окну. Встает спиной ко мне, пряча от меня свои эмоции. Плохо, я считывал ее страхи и волнения, смотря в глаза.
Закрылась.
— Меня преследует мужчина, — вдруг произносит она.
