В темной комнате висит единственное мерцание тусклого света от лампы. Андрей Сергеевич смотрится величаво и надменно, его грубые движения заставляют дрожать горничную. Опасность проникает в уши — он готов использовать ее без жалости ради удовольствия.
Мой психотерапевт сойдёт с ума от моих тараканов.
— Что прекратить? Называть вещи своими именами?"
"— Твое заявление я не принимаю, — холодно проговаривает он. — Компенсацию я тебе уже перевёл на счет. Не бойся, больше не повторится.
— Ммм, ну тогда ладно, — усмехаюсь я. — А компенсация-то большая? — заглядываю в телефон. — Ого. А вчера вы говорили, что я недорого стою. Не стараюсь, знаете ли, — снова язвлю. Ничего не могу с собой поделать, мне хочется ментально хлестать его по щекам.
Отшатываюсь, когда мужчина резко подходит ко мне и нависает, упираясь рукой в спинку стула.
— Не нужно язвить, детка. Вчера я совершил ошибку, — вкрадчиво проговаривает мне. — Не строй из себя невинность. Не кусай меня – зубы обломаешь. Работай. Не трону больше. Думаю, сумма на твоей карте вылечит ранимую психику, — выдаёт мне в лицо и цинично улыбается. Начинаю дышать, только когда мужчина отходит от меня и снова садится за свой стол.
Поднимаюсь со стула и быстро покидаю кабинет.
Сумма на моем счете не вылечит меня. Она легла тяжёлым грузом, вынуждая ощущать себя не просто вещью, а шлюхой. В порыве разворачиваюсь назад, подхожу к кабинету, хочется расцарапать этому мудаку лицо, хочется воткнуть в него нож и долго проворачивать, чтобы почувствовал мою боль, хочется отомстить.
Вынимаю из кармана телефон и возвращаю Андрею все деньги плюс те, что он вчера кинул мне на кровать.
В деньгах я не нуждаюсь. Но эти деньги замазывают вину Андрея, снимая с него грех. Нет. Так не пойдёт, я хочу оставить его должным.
***
Я не уволилась. Все самое худшее произошло, мой страх снова воплотился, и бояться мне уже нечего. Усадьба, в которой я работаю горничной, парадоксально самое безопасное место для меня.
Прошло несколько месяцев. Андрей сдержал свое слово и больше не прикасался ко мне.
