В темной комнате висит единственное мерцание тусклого света от лампы. Андрей Сергеевич смотрится величаво и надменно, его грубые движения заставляют дрожать горничную. Опасность проникает в уши — он готов использовать ее без жалости ради удовольствия.
Зачем он вообще знакомит меня с семьёй?!
— Василиса, составь компанию Дине, пока мы с мамой навестим заведующего стоматологией, — просит меня Андрей.
— А… — теряюсь.
— Детка, мы ненадолго, просто присмотри за Диной, — снова шепчет мне на ухо. Естественно, нас смотрят его дочь и мать. Вот зачем эта демонстрация? Они, видимо, полагают, что я его женщина.
Но я киваю. Девочка очень расстроена. А Андрей Сергеевич выхватит у меня потом за несанкционированное знакомство с родственниками.
— Только не кормите ее ничем, — наказывает мне мама Андрея.
— Ты папина подружка? — спрашивает у меня Дина.
— Нет, — качаю головой, рассматривая ребенка.
— А кто? — интересуется она, прищурив глаза. Хороший вопрос. Кто я?
— Мы вместе работаем.
— Плохо, — вздыхает ребёнок, отворачиваясь к окну.
— Почему плохо?
— Потому… — капризно надувает губы. И мне уже жутко интересна логика ребенка.
— Дин, — слегка, по-дружески толкаю ее плечом.
Девочка поворачивается ко мне, заглядывая в глаза.
— Папе не скажешь?
— Не скажу, — качаю головой.
— Если бы ты была подружкой, он бы на тебе женился, — выдает мне она. А я не знаю, смеяться мне или плакать.
— Ты хочешь, чтобы твой папа женился?
— Да, — шепчет.
— Зачем?
— Тогда была бы мама, — грустно произносит она. Я ничего не понимаю, логика ломается, но внутри что-то болезненно сжимается.
— А как же твоя мама?
— А у меня нет мамы.
Прикрываю на секунду глаза.
— Давно?
— Давно, я еще вот такая была, — показывает мне руками сантиметров десять. С минуту просто молчу и смотрю на ребенка. Ком в горле мешает говорить. В ее словах столько детского горя. Она хочет, чтобы отец женился, чтобы была мама. Ах, если бы это все так просто решалось.
— Папа тебя обижает?
Плохой вопрос. Но мое дефектное прошлое и опыт требуют ответа.
— Нет. Папа хороший, только на работе постоянно, а была бы мама, он был бы дома.
Глаза сами собой наполняются слезами. Хочется порыдать. А еще больше хочется отхлестать Андрея по щекам за то, что так мало уделяет ребёнку время. Я, наоборот, мечтала, чтобы у меня не было отца никогда.
— Мою маму тоже забрали ангелы, — тихо сообщаю ей, чтобы разделить ее печаль.
— Правда?
Киваю. Девочка вдруг берет меня за руку и сжимает ее. В знак поддержки, солидарности, утешения. И этот простой, искренний жест добивает меня.
