В темной комнате висит единственное мерцание тусклого света от лампы. Андрей Сергеевич смотрится величаво и надменно, его грубые движения заставляют дрожать горничную. Опасность проникает в уши — он готов использовать ее без жалости ради удовольствия.
Вот это, — указывает пальцем в десерты, а там какое-то очень большое мороженое с ягодами и карамелью. Тоже киваю, на все соглашаюсь, окончательно понимая, что отказать этому ребёнку невозможно.
Андрей заказывает себе тунца, нам приносят крабовые котлеты и чай. Обедаем. Динка была права, это очень вкусно. Да и я голодная. Андрей почти не разговаривает, только слушает дочь, которая болтает без умолку, рассказывая, как ей лечили зуб, что обнимашки помогли и ей было совсем не больно. Грозится снова пойти в стоматологию к этому доктору, который рассказывал ей в процессе сказки.
А потом нам подают мороженое. И это божественно. Никогда не ела настолько вкусного мороженого. Динка довольно щурится, поглощая лакомство, постоянно спрашивая, вкусно ли мне. Ей вообще интересна каждая моя эмоция. И это мило. Такая трогательная девочка. Хорошо воспитанная, аккуратная, умная и очень похожа на отца. Вдруг ловлю себя на мысли, что хочется знать, как так случилось, что они остались без мамы.
Мороженое съедено, чай выпит, все истории Дины выслушаны, большой глянцевый шарик в виде зайца куплен. Ребёнок счастлив и удовлетворён, и это главное.
Мы садимся в машину и везем малышку домой.
— Папа ты обещал в субботу зоопарк, — девочка высовывается с заднего сиденья.
— Да, обещал, — кивает Андрей. — Пойдём.
— Ты с нами! — говорит она мне. Не спрашивает, а констатирует.
Ооо. Прикрываю глаза. Нужно как-то выруливать из этой ситуации.
— Папа, Василисе же можно с нами? — не прекращает болтать.
— Можно, — кивает Андрей. И опять эта самодовольная ухмылка на его губах.
— Я не могу… — выдыхаю.
— Почему? — расстроено спрашивает девочка.
— Потому что я буду работать.
И я не лгу ребёнку. Выходные у меня не скоро.
— Отпросись.
— Не могу, у меня очень строгий начальник, — посматриваю на Андрея.
— Ну, с начальником я договорюсь, — ухмыляется Андрей. — Уверен, он отпустит.
Конечно, это же он начальник.
