В темной комнате висит единственное мерцание тусклого света от лампы. Андрей Сергеевич смотрится величаво и надменно, его грубые движения заставляют дрожать горничную. Опасность проникает в уши — он готов использовать ее без жалости ради удовольствия.
Поднимаюсь, поворачиваюсь к Андрею. Зависаю. Если быть объективной, он привлекательный. Это Марк малолетний обалдуй, хоть и смазливый, а Андрей взрослый, мужественный, харизматичный. Эти его строгие рубашки, всегда начищенные туфли и костюмы – идут ему."
"Сначала хочу оправдаться, но потом заглядываю Андрею в глаза. Там огонь и холод одновременно. Нет, не страшно. Я уже давно перешагнула с ним эту красную линию страха. Начинаю злиться. Я, может, тут впервые ждала мужчину. Явился. Злится.
Молча беру тряпку, лейку и покидаю гостиную, проходя мимо Андрея.
Чувствую, что он идет за мной.
— Василиса, зайди ко мне в кабинет! — холодно велит он.
Даже не думаю разворачиваться и обращать на него внимание. Прохожу в комнату для инвентаря, оставляя там лейку и тряпку. Разворачиваюсь, чтобы выйти, но врезаюсь в грудь Андрея. Хочу его обойти, но он преграждает мне дорогу, не выпуская. Вздергиваю подбородок, заглядывая ему в глаза.
Все хорошо с ним, жив-здоров. А я даже позвонить ему не могла, ибо что-то случилось с моей сим-картой.
— Что это было сейчас с Марком? — с претензией спрашивает он.
— Ничего, — не вырываюсь, глубоко вдыхая его запах, и внутри все снова сладко сжимается.
Вот так это происходит?
— Ничего, — повторяет Андрей. — Скажи мне, детка, какого… — закрывает рот, глотая ругательства. — Почему ты позволяешь Марку себя зажимать и смеёшься, а мне так просто это не дается?
— Ты знаешь ответ, — тихо отвечаю.
— Я полагал, что все изменилось, — тоже хрипло шепчет.
— Все изменилось, — подтверждаю я.
— Не позволяй ему больше к тебе прикасаться, — тянет ко мне руку. Замираю, чувствуя, как он убирает волосы с моего лица, аккуратно поглаживает щеку, подбираясь к губам. — Я ревную, детка. Тебя никто не должен трогать.
— Ты трогаешь, — улыбаюсь, потому что мне необъяснимо приятно.
— Я хочу, чтобы это право было только у меня.
— Ммм, да вы обнаглели, Андрей Сергеевич.
Я уже больше играю, чем паникую рядом с этим мужчиной.
— Что касается тебя, то моя наглость не знает предела.
Тянется к моим губам.
Отстраняюсь, качаю головой.
— Просто поцелуй, Василиса. Иначе меня перекроет ревностью.
— Поцелуй вы не заслужили, — мягко упираюсь ладонями в его грудь, с удивлением замечая, как сильно колотится его сердце. — У тебя аритмия?
— У меня… — усмехается. — У меня ты, Василиса. Побереги мое сердце.
Ах, как сладко он говорит.
