В темной комнате висит единственное мерцание тусклого света от лампы. Андрей Сергеевич смотрится величаво и надменно, его грубые движения заставляют дрожать горничную. Опасность проникает в уши — он готов использовать ее без жалости ради удовольствия.
— Моей собаке не нужен намордник, она не кусает, — фыркает она.
— А я не про нее. Я про тебя, — кидаю ей, ухожу.
— Хамло! — вопит мне вслед девка. Не обращаю внимания.
Девочки уже забыли о собаке, набирают корм для животных. Только и успеваю расплачиваться, покупая им ещё воды."
"Дальше все по той же схеме: внимание Дины приковано только к Василисе, обо мне она вспоминает, только когда нужно ее поднять выше, чтобы увидеть животное, или когда надо что-то понести, чтобы освободить ей руки.
Динка неугомонно болтает, иногда что-то шепчет Василисе, посматривая на меня, чтобы не подслушивал.
После зоопарка мы ужинаем в итальянском ресторане. Динка уплетает пиццу, постоянно кормя Василису. Рассказывает нам о том, с кем дружит в саду, жалуется на мальчишек, которые ломают игрушки.
— А еще есть мальчик, который меня любит! — с гордостью заявляет Дина, поедая десерт. А я давлюсь кофе. Сильное заявление.
— Ого, и как его зовут? — интересуется Василиса, хитро посматривая на то, как я меняюсь в лице.
— Его зовут Леша. Он приносит мне мармеладки и отдает свой сок, — выдает Динка, пока я молча охреневаю, а Василиса хихикает, незаметно поглаживая меня по спине. — Но я его не люблю, — горестно вздыхает Дина.
— Надо ему об этом сказать, — подсказывает ей Василиса.
— Нет, тогда он не будет носить мне мармеладки.
И я давлюсь кофе еще раз. Надо готовить ружье, чтобы лет через десять отстреливать этих дарителей.
— Я люблю Витю, — снова шокирует меня дочь. — Я делюсь с ним мишками, который приносит Леша, и играю с ним.
Все, тушите свет. Прикрываю глаза, напоминая себе, что Дине скоро будет шесть лет и это нормально в ее возрасте…
По дороге домой Динка засыпает в детском кресле, а Вася делает вид, что спит, прикрывая глаза, но я периодически ловлю ее нам том, что улыбается.
