Автор
В душе прорывается боль и отчаяние - каждое слово из этих записей как кислота, рвущая дыры в сердце: "Он позвал меня на свидание", "Сегодня впервые поцеловал", "Сказал, что любит". Но писать о том, что стало лишь месяцем после "отношений", становится невыносимо.
Но я понимаю, что при такой температуре воздуха найти Наташу живой с каждым часом шансов все меньше. Выходим на окраину оврага. Ребята осматривают внизу, а я натыкаюсь на взрытую землю. Это похоже на след. Внизу ветки примяты,? но никого нет. Оглядываюсь кругом, вижу наверху оврага тоже след босой ноги, он отчетливо виден на сырой земле. Делаю еще несколько шагов. Потом вижу под одним из деревьев кусок черной ткани. Бросаюсь туда, сердце колотится, озаряя радостью. Но когда подхожу ближе, меня накрывает паника.
— Наташа, — шепчу я, боюсь ее шевелить. Прижимаю руку к шее и не чувствую пульс, мое сердце колотится так, что я вообще ничего не слышу.
— Живая, — объявляет он. — Успокойся. Слышишь? Пульс слабый, но есть. Теперь нужно ее срочно согреть! Не пялиться на нее! Понял? А согреть!
До меня еще доходит смысл его слов, а он уже снимает с себя куртку и кутает в нее Наташу.
"Она приходит в себя в машине, когда мы уже едем назад. Я даже не понимаю, рада ли она своему спасению. Наташа только прижимается ко мне всем телом и дрожит. Ничего не говорит, не может. Ее тело сотрясает сильная дрожь. Я прижимаю ее к себе, пытаюсь отдать свое тепло,? но это не помогает. В машине печка работает на всю, в салоне очень жарко, но Наташа не может согреться. Я прижимаю к губам ее ледяные руки, пытаюсь согреть своим дыханием, но все бесполезно. Вижу, что ей больно, но почему не знаю.
— У тебя что-то болит? — спрашиваю я. Она только кивает. — Что? — требую от нее ответ, пытаясь поймать взгляд, но она ничего не отвечает, только прячет лицо у меня на груди и продолжает дрожать еще сильнее.
Связываюсь с Борисычем, обрисовываю ситуацию. Говорю, что мы сейчас приедем. Наташа начинает мотать головой.
