Автор
В душе прорывается боль и отчаяние - каждое слово из этих записей как кислота, рвущая дыры в сердце: "Он позвал меня на свидание", "Сегодня впервые поцеловал", "Сказал, что любит". Но писать о том, что стало лишь месяцем после "отношений", становится невыносимо.
— Яна, пойми, он любит нас обеих, только разной любовью, понимаешь? — она молчит.
Опять вздыхаю, обдумывая, стоит ли говорить то, что приходит в голову, потом все же решаюсь и говорю:
— У тебя сейчас трудный возраст, я помню себя в твои годы, и знаешь, у меня было совсем не безоблачное детство, и я говорю тебе это? не для того, чтобы ты меня пожалела, а потому, что вот я точно знаю, что значит, когда отцу на тебя наплевать. О таком отце, как у тебя, я бы просто мечтала. Поверь.
— Почему тогда он все время на работе?
— Глупая.
— И тебе!
— И мне. Яна, я понимаю, что я тебе не нравлюсь. Я не стодолларовая купюра, чтобы нравиться всем. Но я не собираюсь перетягивать внимание твоего отца на себя. Я его тоже люблю и хочу, чтобы он был счастлив, а без тебя это невозможно, понимаешь? Я предлагаю заключить мир, хотя бы ради твоего отца.
Янка молчит, но, кажется, задумалась. Потом спрашивает:
— А ты правда помчалась за мной одна?
— Да. А что мне оставалось? До твоего отца я не дозвонилась, иначе точно здесь бы уже был ОМОН. Однако вовремя я подоспела.
— А как ты меня нашла?
— Прочитала твою переписочку со Светланой. Это она с тобой на танцполе была?
Яна кивает.
— Хорошую ты себе подругу нашла.
Она пораженно смотрит на меня.
— Если бы я не подоспела, мне страшно представить, что бы с тобой было прямо сейчас, — делаю паузу, чтобы смысл сказанного осел в голове этой дурехи, потом продолжаю, — а теперь скажи мне, для чего ты убежала? Ты понимаешь хоть немного, куда бы влипла, не окажись меня рядом?
— Теперь понимаю, — пораженно говорит Яна.
— Понятно. Глупая ты еще. Ну да ладно. Будет тебе уроком, я надеюсь.
— Ты папе все расскажешь? — смотрит на меня, и в первый раз я вижу у нее такой взгляд. Детский и доверчивый. Вот теперь я верю, что ей всего двенадцать.
