Автор
Лана поднимается от заботливо прикрывающего её мужчины Тиграна, чувствуя его энергичные прикосновения. Несмотря на то что она не проснулась, понимает, что настало время вставать. Внутри кипит суетливый график, четко расписанная жизнь бизнесмена подразумевает всё от времени пробуждения до планов на день....
Если… Мне плевать, ясно? Не волноваться, потому что деньги будут, — перездразниваю, вздыхая. — Ты меня так обидел этой фразой.
— Я догадался, — Тигран трёт щеку, подтягивает меня к себе. Целует ладонь, которая все ещё горит от удара. — Прости. Я просто… Хрен знает, что и когда со мной будет. Я просто хочу тебя обезопасить, максимально. Понимаешь?
— Не понимаю. Ничего не понимаю. А ты не рассказываешь. Тебе словно нравится играть в угадайку, чтобы не всю правду сразу. А по крупицам.
— Ну, мышка. Ведь сейчас мой вопрос, разве не так?
— Ты… Сукин ты сын, Тигран.
— Почему ты не собираешься говорить Михаилу о беременности?
— Потому что ребенок не от него. Он… Он твой, Тигран.
Глава 42. Тигран
Отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие.
Мозгоправы выделяют эти пять пунктов принятия горя. Для любой отрасли, не разделяя и не копая глубже. Когда я заметил первые симптомы, как у отца, то нахрен послал все советы.
У меня было всего две стадии. Пиздец как злился, крушил и бухал, жестко.
Умираю так умираю.
Надо что-то решать, не проблема.
Я. Умру.
Это мысль просто засела в голове, пустила корни, прижилась, как родная. Объяснять всё Катрин было просто — это ведь Катрин, она мне никто. Фиктивная жена и помощница, потому что не хотел делиться наследством.
Алан бы подстрахвал, Катрин продолжила дело.
Мне хотелось оставить после себя след, хоть фирмой. Моё дитя и наследство, всё, что оставалось.
Теперь у меня есть Лана. Мышка, которая стреляет взглядами и поправляет светлые волосы. Мышиного цвета, русые такие. Красивая, пиздец. Не могу никогда взгляда отвести. Когда злится, улыбается, плачет.
И тоже проходит стадии принятия. Отрицает, говорит мне, что не болен. Не верит, мышка моя.
А потом рубит фразу, от которой горечь во рту собирается.
— Ребенок не от него. Он… Он твой, Тигран.
В ушах звенит, словно кто-то ударил по затылку. Вырубил, выбросил в другой мир.
— О чём ты? — сжимаю плечи девчонки, встряхиваю. — О чём ты, мать твою? Лана, ты сделала аборт.
— Я… Нет. Не делала. Я не делала аборт, Тигран. Я просто…
— Я видел бумагу. Ты мне её в лицо швырнула.
Всё рушилось тогда, и теперь. Потому что я повел себя как мудак, ничего не мог рассказать, просто выпроводил молодую девчонку на аборт. Так должно было всё решится, легко.
