Внутренняя безопасность отстроила ловушку для потенциальной террористки, но их план разыгралась в невероятном масшателе. Вечерний звонок Данила Гордеева срывает молчание и заставляет прозревать скрытые угрозы в городской атмосфере.
Мы вышли из машины возле парка, заполненного детьми, ошалевшими от солнца и тепла. Их восторженные крики, разбавленные окликами редких родителей, звучали настоящей музыкой раннего лета.
— Ну давайте прогуляемся, раз уж мы здесь, — предложил Глеб и первым направился ко входу в парк.
— Мы здесь с какой-то конкретной целью? — уточнил Вик, когда мы догнали охотника и поравнялись с ним.
— Естественно.
— С какой именно?
— Смотрите по сторонам. Внимательно. Это не займет много времени.
Кажется, я уже поняла о чем он говорит.
— Вик, — напряжённо произнесла я, останавливаясь.
— Свята? — мгновенно развернулся шеф.
— Смотри, — кивнула я в сторону озера.
У кромки воды, по выложенной мелкой мозаикой дорожке, брел долмат.
— Проклятый побери, — потрясенно выругался Вик, — мы это должны были увидеть? Мы даже оружия не взяли!
— Опасности нет, — без эмоций произнес охотник. — Присмотритесь, он даже не вполне реален.
Как по мне, долмат был более, чем реален. Ещё пару недель назад призраки для меня выглядели, как слабый разряд молнии, пойманный в прозрачный кокон в виде гуманоидного тела.
— Он видит людей? — спросил Виктор. — Мы можем подойти поближе?
— Мы считаем, что не видит. И да, подходи хоть вплотную, хоть сквозь.
Виктор не стал дослушивать:
— Свята на всякий случай постой здесь. Я быстро.
Желания приближаться к долмату у меня не было, поэтому я медленно кивнула, все также не отрывая глаз от проклятого.
— И часто такое случается? — нервно спросила я, когда Виктор вернулся к нам.
— Ты ещё не поняла? — хмыкнул Глеб, — они всегда здесь.
— Что?!
— Посмотри по сторонам, Свята, — мягко вмешался Вик, и я послушно огляделась. Долматов было несколько. В разных концах парка, гуляющих, стоящих, даже сидящих на земле. Я насчитала больше десятка светло-коричневых вытянутых особей.
— Что они делают?!
— Полагаю, что живут, — философски проговорил Глеб и добавил, показывая на скамейку.
