Внутренняя безопасность отстроила ловушку для потенциальной террористки, но их план разыгралась в невероятном масшателе. Вечерний звонок Данила Гордеева срывает молчание и заставляет прозревать скрытые угрозы в городской атмосфере.
— Как ты себя чувствуешь? — негромко спросил он, разглядывая меня полными тревоги глазами.
— Словно провалилась в черную дыру, — пробормотала я хрипло, — и очнулась в другом измерении.
— Это нормально, — сказала Лиза и протянула мне стакан воды. Ее рука немного дрожала. — Пей. В горле, наверное, пересохло.
— Сколько прошло времени?
— Чуть больше пятнадцати минут, — сказал подошедший к нам папа.
— Получилось что-нибудь узнать? — я с надеждой заглянула в его лицо — спокойное и невозмутимое. Но как-то не по-настоящему.
— Мы не все поняли. Сейчас пленку отнесут в аналитический отдел. Ребята придут на работу уже через пару часов и займутся ею вплотную.
— Где Ярослав? — спросила я, заметив, что брата нет в комнате. Как и Рудковской.
— Будет пытаться найти то место, что ты описала.
— Мне нужно срочно посмотреть запись, — заявила я и решительно поднялась. Пошатнулась, ухватилась за поддержавшую меня руку шефа, прикрыла глаза, пытаясь избавиться от кругов, что из Лизиного планшета вдруг переползли на изнанку век.
Перед глазами появилась комната, чем-то похожая на эту — белая, стерильная, искусственная.
""Это не страшно,"" — сказал детский голос в моей голове.
И все исчезло. Помотала головой и потрясенно заявила:
— У меня было какое-то видение!
От меня не укрылся быстрый тревожный взгляд папы за мою спину — на шефа, но Лиза переключила мое внимание на себя:
— Катерина Дмитриевна предупреждала, что такое возможно. Память возвращается. Кусками, отрывками.
— Комнату. Вроде этой.
— Что там было?
— Да ничего особенного — стены, столы, шкафчики.
— Там кто-то был? — взволнованно спросил папа.
— Нет.
Про детский голос говорить пока не стала, не понимая, кому он принадлежит — не мне ли самой?
— Тебе нужно отдохнуть и поесть, — это, конечно, шеф со своим вечным желанием меня накормить.
— Сначала запись, — твердо сказала я, но, похоже, папа и лучшая подруга сегодня были за тиранию.
— Тебе действительно нужно поесть, Тося, — сказал папа, впервые на людях уменьшив мое имя до домашнего детского.
— Сделаю пару бутербродов, — подключилась Лиза и, поймав мой негодующий взгляд, добавила:
— Принесу их в библиотеку, вы можете пока начать просмотр.
— Без меня, если можно, — попросил папа. — Через двадцать минут рассвет, так что поеду домой — выгуляю твою собаку и поеду к маме и Насте.
— Спасибо, пап.
Папа галантно пропустил Лизавету вперёд и, попрощавшись, закрыл дверь.
