Внутренняя безопасность отстроила ловушку для потенциальной террористки, но их план разыгралась в невероятном масшателе. Вечерний звонок Данила Гордеева срывает молчание и заставляет прозревать скрытые угрозы в городской атмосфере.
Посмотрела на часы. Мой рекорд шагнул за четыре часа, а энергия почти не беспокоила. Хотя, стоило про нее подумать, и по пальцам прошла волна покалывания, чередующаяся с онемением.
— Тебе ещё не нужен накопитель?
— Думаю, что обед я выдержу, — сказала я, впрочем, без особой уверенности.
— Хорошо, составлю тебе компанию, — Виктор вернул мощность и набрал энергии. — Покажешь, чем тут кормят?
Мы пообедали с Мирой и вернулись в лабораторию, где я с облегчением избавилась от электричества.
— Иду на рекорд, — хмыкнула я, заметив, что стрелка коснулась отметки в триста пятьдесят единиц.
— Не знаю хорошо ли это и как воздействуют на организм, — задумчиво сказал Виктор, — Рудковская бы отдала руку — или лучше ногу — за то, чтобы побывать здесь.
Вик тоже слил энергию, загнав стрелку почти на пятьсот делений выше.
— Как у тебя получается? — чуть ревниво спросила я. — Я здесь неделю, а ты за один день научился набирать больше!
— Не знаю, но мне кажется, что объем — это совсем не проблема.
Виктор вернулся к прибору и не отрывал от него пальцев несколько долгих минут. Не стал удерживать и сразу коснулся накопителя — тысяча семьсот двадцать единиц.
— Ради Пречистого Отца, как?!
— Можно и больше, — сказал шеф, разминая кисти так, словно у него вдруг заболели суставы, — но, мне кажется, что спешить не стоит.
"— Нет, — я отрицательно качнула головой, подошла к прибору и постаралась не отрывать пальцы чуточку дольше. Но, когда покалывание дошло до плеч, руки я убрала. Снова испугалась.
— Интересный подход, — хмыкнул Вик и тоже коснулся излучателя.
— Мне кажется, — неуверенно начала я, — что они испугались сегодня, когда у тебя все сразу получилось.
— Это объяснимо.
— У тебя на все есть ответ? — чуть ворчливо спросила я.
— Ну, то, что я не знаю — я придумаю, — улыбнувшись, сказал Вик. — А здесь все просто. Охотники боятся конкуренции. Их деятельность — это монополия, а государство страшно не любит монополии, если они ему не принадлежат.
— И чего именно они боятся?
— Что в ведомстве появятся такие как мы. Видящие, которым не нужно оружие. С нами было бы проще. Плати зарплату и отправляй в патрули по ночному городу.
