Стуруа произвел на Запольского неизгладимое впечатление, а его красочные рассказы о беззаботной жизни в ЮАР невольно даже натолкнули на мысль: «А не послать ли всю эту „нашу рашу“ к чертовой бабушке, да и переселиться в Африку? Куда-нибудь на океанское побережье?» В любом случае, случайное знакомство, начавшись с негатива, теперь вырисовывалось как весьма и весьма полезное. Так что, расставаясь, Запольский, немного помявшись для блезиру, попросил у иностранца телефончик. На всякий случай. Стуруа одарил его своей университетской визиткой, а взамен черканул для себя номер мобильного Запольского.
– Тоже на всякий случай, – пошутил Стас.
«Всякий случай» случился буквально через день после ДТП. Во второй половине дня Запольскому неожиданно позвонил Стуруа и предложил ближе к вечеру встретиться. Стоит ли говорить, что это предложение было с благодарностью принято. Встречу назначили в «Европе». Место предложил, естественно, Стуруа, так как сам Запольский такого рода заведения предпочитал обходить стороной – не по карману. Особенно теперь, когда со смертью жены эрмитажный источник, приносивший их семейству пусть и не заоблачный, но стабильный доход, окончательно иссяк. В оборудованном в гараже тайнике оставалось лишь несколько предметов, припасенных на самый черный день.
От пьяных сентиментальных воспоминаний о любимой супруге беседа самым естественным образом переключилась на Эрмитаж. И в этой теме иностранцу, как крупному специалисту в области археологии, было необычайно интересно решительно все. В первую очередь – музейная кухня, представление о которой, со слов Стуруа, по фильмам и путеводителям не составишь. Исключительно – при общении с профессионалами. Ощущать себя таковым Запольскому было необычайно лестно, поэтому рассказывал он долго, много и подробно. Разве что с небольшой поправкой на сумбур.
Как-то невзначай затронули условия хранения рукописного фонда, и, когда из уст Запольского между делом прозвучала фамилия «Глухова», иностранец пришел в необычайный восторг. Оказывается, в свое время Стуруа случайно прочел в Интернете несколько ее переводных монографий. В том числе посвященную хронике византийского монаха Дионисия. И с тех самых пор он тешил себя надеждой, что когда-нибудь сумеет лично засвидетельствовать свое почтение этой талантливой женщине. На что порядком закосевший Запольский отозвался неинтеллигентным «говно вопрос», потянулся за мобильником и спихнул со стола богемское стекло. Фужер разлетелся по-киношному красиво.
