Самое печальное, что работу с эрмитажными источниками Стуруа оставил на последний момент. О чем теперь страшно жалеет.
– В общем, как это любят у вас говорить, «припас на вкусное».
– На сладкое, – улыбнувшись, поправила Глухова.
– Sorry. Точно так. Сладкое. Но теперь, со всеми этими неприятными событиями, до скромного ассистента из провинциального южноафриканского университета решительно никому нет никакого дела. Более того, складывается ощущение, что меня сознательно избегают. Возможно, видят во мне потенциального грабителя? Как вы считаете?
– Вы себе льстите, Станислав.
– А в том, что настоящего грабителя из вас не получится никогда.
– Для грабителя вы слишком добрый и мягкий человек.
– А Запольский тоже слишком. Но в его случае – слишком безвольный и слабохарактерный. Что, заметьте, принципиально разные вещи. Ну, не будем касаться сейчас столь болезненной лично для меня темы. Я ведь знаю их семью очень давно… Да, кстати, а с какими эрмитажными материалами вам хотелось бы поработать?
– Если честно, мне безумно интересно полистать знаменитую «Хронику Дионисия». На родине у меня есть неплохая цифровая копия нескольких страниц более распространенного греческого варианта. Но, как мне известно из вашей монографии, в переводном славянском варианте есть некоторые принципиальные разночтения. Причем не только по датам.
– Есть такое дело. Знаете, Станислав, мне очень лестно, что мой скромный труд ныне хоть у кого-то вызывает живой интерес. Печально, правда, что только не в своем Отечестве… Да, так и что с Дионисием? Вы пытались получить допуск?
– Как это у вас говорят – дохлый номер, – отмахнулся Стуруа. – Более того, мне ясно дали понять, что положительно решить этот вопрос можно одним-единственным способом.
– У вас просили взятку?!
– О, что вы! Все было гораздо изящнее. Мне предложили оформить партнерство с всемирным клубом «Сподвижники Эрмитажа». С соответствующим, как вы понимаете, взносом. Но лично для меня такой подход к науке представляется абсолютно неприемлемым… К тому же в эту командировку я немного выбился из сметы, и такой суммы у меня просто нет.
Последнюю фразу Стуруа произнес абсолютно нейтральным тоном. Но все равно в этот момент Валентина Степановна почувствовала укор совести, в очередной раз вспомнив, сколько денег, сколько времени и сил потратил на нее молодой иностранный ученый. И более того – собирается потратить в дальнейшем.
