В Трясине весна нарастает, но жители городка всё ещё заботятся о своем домашнем уюте. Каждый старается привести свои участки в порядок, заставляя их сиять под лучами весны. Опасно заблудиться в этих зарослях мышиной ягоды? Только кто-то из них не думал о том, что домашний уют может быть еще лучше, чем улица....
– М-м-м-а? – невнятно сказал он.
А Люк молча указал на нужное объявление.
– Это отличная идея! – похвалил его отец, и Люк зарделся.
Он был рассеянный, неуклюжий, без особых талантов, и ему так редко доставалась похвала. Долгое время единственным примечательным событием в жизни Люка оставался случай из третьего класса, когда он получил своё прозвище. В школе его называли Люк Правый Хук за то, как ловко он с одного удара рассыпал скелет в классе биологии. Не нарочно, он сам упал на Люка и Луизу Отто, когда они залезли в шкаф, чтобы поцеловаться.
После того как Артур, Виола, Роза и Люк спасли в прошлом году родной город, конечно, всё изменилось. Но даже в Четвёрке Люк был самым незаметным ещё и потому, что характер у него был меланхоличный: Люк терпеть не мог быть в центре внимания.
Друзья возликовали, когда узнали, что Люк тоже едет. Вот только на сборы оставалось всего несколько часов! Роза до глубокой ночи подбирала ободки и кофточки в тон, Виола не могла выбрать, какие гетры брать.
«До завтра», – прислала Виола в чат и добавила смайлик в виде четырёхлистника.
Листочек клевера был тайным символом Четвёрки.
В ответ в диалоге высветились ещё три листика.
Глава вторая
Бум!
Нарядный автобус с голубыми полосками на боках подъехал на центральную площадь Трясины первого июня в десять ноль-ноль. Отсюда пятьдесят детей отправлялись в «Олимпус». Даже те, кто был из других городков, приехали сначала сюда.
Артур, Виола, Роза и Люк стояли в стороне от суматохи и с некоторым испугом наблюдали за происходящим.
– Шумновато, вам не кажется? – поморщился Люк.
После его вчерашней страшилки Дэнни и племянники плохо спали и не дали выспаться остальным.
– И народу многовато, – добавил Артур, предпочитавший уединение.
Родители волновались, давали последние наставления, обнимали своих детей. А те фыркали, потому что всё же взрослые уже, ну! И торопились занять места у окошек.
