Затем назвал номер мобильника, по которому она всегда может ему дозвониться, и положил трубку.
– И вы позвонили Камилле?
Жанна наконец перестала крутить свой стакан и потупила взгляд.
– Я не позвонила ей. И это как раз то, что меня так сильно мучает. Понимаете? Я постоянно думаю: «Может быть, это был он! Может быть, он убил ее от злости, что она ему не позвонила. Или потому, что, по его мнению, просто проигнорировала его звонок. Может быть, я стала таким ужасным образом виноватой во всем этом!»
– Почему же вы ей ничего не сказали? – спросила Моник подчеркнуто деловым тоном, опасаясь, что гостья в любой момент расплачется.
Выражение лица у Жанны было теперь как у маленькой, беспомощной девочки.
– Я подумала… я боялась, что Камилла рассердится. Она никогда не поручала мне прослушивать ее автоответчик. В конечном итоге, она могла воспринять это как злоупотребление ее доверием. Я бы потеряла ее дружбу… Ах, я просто была совершенно ни в чем не уверена! В конце концов, я записала номер, который назвал этот мужчина, и стерла текст.
– А зачем вам нужно было сразу его стирать?
– Потому что иначе было бы видно, что я его прослушала. Красная лампочка продолжает гореть, но не мигает. Камилла заметила бы это, когда вернулась. Стереть запись показалось мне единственной возможностью…
Моник подумала, что Жанна действительно совсем еще незрелая. Все ее поведение напоминало ребенка, который, долго не задумываясь, старается быстро скрыть следы того, что он нашкодил. Из-за этой своей неспособности правильно поступить в создавшейся ситуации эта женщина, вероятно, упустила шанс предотвратить несчастье. Чего она, конечно, не могла предвидеть. Произошедшее выходило за рамки ее представлений о жизни.
– Я просто никак не могу успокоиться, – призналась Верзини. – Ночами не могу спать, все время думаю о том, что я сделала… А потом я подумала, что мне нужно поговорить с кем-нибудь, кто живет здесь, кто, возможно, видел ее в эти летние недели, кто может знать, встречалась ли она с этим мужчиной… Кто, вероятно, сможет избавить меня от подозрений в том, что этот скрытый звонок явился началом трагедии. Самое ужасное, что я никого здесь не знаю. Единственная, кого Камилла несколько раз упоминала, – это соседка по имени Изабель, но ни фамилии, ни адреса я не знала. Так что не могла узнать номер телефона и позвонить. Поэтому и приехала сюда.
Это опять-таки показалось Моник довольно трогательным. Жанна не отнеслась легкомысленно к совершенной ею ошибке."
"– Адрес дома Камиллы я знала, а дом, который она назвала ближайшим соседом, было легко установить, – добавила Верзини. – Изабель не было у себя – только ее муж. Я находилась в полном отчаянии и сказала, что мне нужно поговорить с кем-нибудь, кто близко знал Камиллу.