– О боже, мама! – произнесла она, и слезы брызнули у нее из глаз точно так же, как и в последний ее приход, и если Мария на мгновение посчитала, что это слезы умиления, то очень скоро Иснар поняла свое заблуждение: она еще никогда раньше не видела человека, который так отчаянно и безутешно плакал. Даже сама она никогда так не рыдала, хотя и провела в слезах основную часть своей жизни. Мария спрашивала себя, что она сделала не так, сейчас и когда Надин была юной, – и, как и в большинстве случаев, пришла к выводу, что во всем этом каким-то образом была вина Мишеля."
"Она с горечью уставилась в свою чашку кофе, прислушиваясь к боли своей дочери и зная, что ничем не сможет ее облегчить.
3Лаура начала испытывать двоякие чувства: желание побыть одной и вину за это, и эта смесь оказалась крайне напряженной и сложной. В предыдущий вечер позвонил Кристофер – он хотел пригласить ее на ужин, но у нее была такая сильная потребность остаться в одиночестве, что она сообщила ему, будто уже что-то готовит для себя.
– Тогда сделай двойную порцию! – весело ответил он. – Через четверть часа я буду у тебя и принесу с собой особенно хорошее красное вино для нас.
– Нет, пожалуйста, не надо! – поспешно ответила Лаура. Пожалуй, эти слова она произнесла даже с некоторой резкостью в голосе, потому что в последовавшем молчании почувствовала растерянность и обиду – даже через телефон. Тогда она добавила как можно осторожнее: – Дело совершенно не в тебе, Кристофер. Мне просто нужно время для себя. Так много всего случилось… И это наводит меня на глубокие размышления. Я пытаюсь разобраться в себе и в некоторых вещах в своем прошлом. Извини меня.
Хейманн, как всегда, отнесся к ней с пониманием и сочувствием, однако не дал при этом так просто отделаться от себя.
– Конечно, Лаура, я это понимаю. Весь твой мир перевернулся, и тебе теперь нужно опять потихоньку сориентироваться в своей жизни. Но тем не менее это нехорошо – слишком много копаться в своей голове. И еще хуже – забиваться в угол. В какой-то момент мысли начнут просто вращаться по кругу, а некоторые вещи раздуются до невероятных размеров. Поэтому лучше поделиться с другом.
Лаура понимала, что в этом он прав, но в то же время знала, что и ее потребность побыть одной вполне жизненна. В результате она чувствовала себя неблагодарной, потому что не радовалась тому, что ей предлагали дружбу, а сердилась на то, что Кристофер настаивал, вместо того чтобы просто принять ее «нет».
«Наверное, мне вообще не нужно было ничего объяснять, – подумала она позже, – это принципиально неверно в разговоре с мужчиной. Для них объяснение всегда равносильно оправданию, а оправдание есть слабость. И тут они цепляют тебя на крючок».