Карнавал в Пондероз Спрингс в этом году проводился в Холлоу Хайтс, чтобы студенты могли заявить о себе. В основном это были старшеклассники, которые строили киоски или проводили игры, такие как стенды для бутылок.
Мы помогали моему дяде устроить жеребьевку колец перед тем, как отправиться на карнавал, чтобы прокатиться на нескольких аттракционах, прежде чем нам придется вернуться в общежитие.
Я раскладывала бутылки на столе, когда услышала, как Томас назвал мое имя, я слегка повернулась,
— Как дела? —спрашиваю я, мягко улыбаясь.
Он чешет затылок, стоя рядом со мной и возясь с бутылками, с которыми я возился.
— Я знаю, что меня не было рядом, когда ты росла, и я не твой родитель, — начинает он, выглядя еще более нервным, — но я здесь как бы твой опекун, или, по крайней мере, мне так хочется, ты знаешь?
Я изгибаю бровь: — Ты хочешь, чтобы птицы и пчелы разговаривали со мной? Потому что моя мама уже все это объяснила.
— Нет, нет, нет, — яростно качая головой, вытянув руки перед собой, — я этого не говорю. Я просто, — он переводит дыхание, — я знаю, что в последнее время ты околачивался рядом с Алистером Колдуэллом и его друзьями.
Я шокирована больше, чем должен был быть.
В смысле, я не резвилась по кампусу, держа его за руку, но нас видели вместе, даже с первого дня занятий. Я знала, что люди будут говорить. Прошло несколько недель с момента его дня рождения, и мы потратили большую часть времени, пытаясь найти места, где можно было бы достать друг друга.
Его машина, мое общежитие, когда Лира была в классе, душ, я не могла вспомнить, когда в последний раз у меня было столько секса за такой короткий промежуток времени.
Тем не менее, каждый раз, когда я пыталась поговорить с ним о нем, спрашивая о Розмари или просто о том, кто он такой, меня тут же отключали. И я ненавидела то, что соглашалась только на секс.
Каждый раз, когда я говорила себе, что уйду, я оставлю его в покое, если он не даст мне что-то, чтобы продолжать.
Я просто не могла это сделать.
Постыдно, но я была готова сделать это, пока у меня были определенные его части. В глубине души я знала, что там что-то есть, просто он не позволял мне это увидеть. Я поняла это в тот момент, когда увидела его, Алистер вызывал привыкание. Я просто не знала, сколько, пока, наконец, не почувствовала вкус."
"Бросить его было нелегко, особенно с учетом того, как он прикасался ко мне. То, как он держал меня, когда мы были вместе, и то, как я ловила его, смягчало его взгляд, когда мы лежали рядом друг с другом после наших оргазмов.
Он все туже и туже обматывал меня своей паутиной, и я позволяла ему.
— Мы всего лишь друзья. — говорю я, отмахиваясь от этого как от пустяка. Я не врала, у нас не было лейбла, так что друзья были ближе к истине.
— И это нормально.