В засыпающем бараке шум ветра и пение птиц — единственные разрушители спокойствия. Искренние тихие вздохи заключенных быстро перерастают в жестокую драку, когда они решительно бросаются к людям из лагеря. Вопли отчаяния и надежды заставляют барабанить сердца каждого узника, готового вырваться на свободу — или не погибнуть в этом адском месте....
Захаров уселся на табуретку и вопросительно уставился на Михаила.
— Мне сегодня идти к Саше? — поинтересовался он.
— Обязательно, — ответил парень. — Пойдешь, как вы с ним условились.
— А вы?
— Тебя пока одного ждут.
— Да я не про это. Вы со мной пойдете, как вчера?
— Нет, не пойду. Но там будут наши сотрудники, они проследят. Так что не расслабляйся и, как тебе уже говорил товарищ капитан, никакие фокусы не выкидывай.
— Да я и не собирался, — пожал плечами собеседник.
Однако что-то в его интонации насторожило Митькова.
Сегодняшний день тянулся долго. Михаил даже подумал, что, если бы не книги, он бы с ума сошел. Или на потолок полез.
Когда под вечер, наконец, появился капитан, офицер выдохнул с облегчением. Хоть поговорить можно. Не сказать, чтобы старший лейтенант любил потрепать языком по поводу и без него, но обилие мыслей в его голове требовало наличия хотя бы одного собеседника. Таким как раз и стал Дмитрий.
— Ну, боец, как день прошел? — осведомился капитан. — Хотя можешь не объяснять. По твоему лицу и так видно, что в тоске зеленой.
— Виноват, — кисло улыбнулся Михаил.
— Понимаю, бывает. Да и компания у тебя, откровенно говоря, не самая подходящая. Я тебе тут еще пару книжек притащил, чтоб уж совсем пресно не было.
— Спасибо, товарищ капитан. Чай будете? Я как раз заварил.
— Не откажусь, раз угощаешь.
Парень достал две чашки и сахарницу.
— А этого звать не будешь? — кивнул Юркин в сторону комнаты."
"Митьков оглянулся и подмигнул наставнику.
— Потом, — неопределенно и понизив голос, ответил он.
— Понял. Выкладывай.
