В засыпающем бараке шум ветра и пение птиц — единственные разрушители спокойствия. Искренние тихие вздохи заключенных быстро перерастают в жестокую драку, когда они решительно бросаются к людям из лагеря. Вопли отчаяния и надежды заставляют барабанить сердца каждого узника, готового вырваться на свободу — или не погибнуть в этом адском месте....
Но ты уже там бывал, да и парень ты неглупый, так что сообразишь, что делать.
— Я не подведу.
— Миша, — наставник положил руку ему на плечо, — ты мне ни разу не дал ни одного повода усомниться в тебе.
* * *В этот раз Митьков входил в уже знакомый подвал без всякого сомнения и мандража. Правда, по пути мелькнула мысль: а не придет ли этот возможный пятый член банды сегодня туда? Но старший лейтенант отбросил ее. Этот неизвестный, скорее всего, человек другого плана. Не какая-то шпана вроде этих Егоров, Тарасов и Николаш.
Все оказались в сборе. Федорков, явно пребывавший в прекрасном расположении духа, поприветствовал Митькова как доброго старого знакомого.
— Ну, Мишенька, чем ты нас порадуешь?
— Я узнал то, что вы просили, Александр… извините, не знаю, как по отчеству.
— Можно просто Саша, — милостиво разрешил главарь.
— Хорошо. Саша, мне удалось узнать, что через два дня на склад должна поступить партия оружия. Сколько, не знаю, но один боец, который там служит, рассказал, что им помногу не привозят. Так что я не могу сказать… — Старший лейтенант с виноватым видом развел руками.
— Ничего страшного, Миша, — кивнул Федорков. — Ты сделал очень важное дело. Кстати, а сколько всего вообще бойцов на складе?
Михаил сделал вид, что призадумался, потом начал шевелить губами и загибать пальцы на руках, следом выдал примерную цифру.
— Ну, ночью, как я понимаю, меньше, — пояснил он.
— Конечно, меньше, — хмыкнул Тарас. — Начальство уходит, охрана остается.
— Тарас прав, — заметил Саша. — А то оружие, что туда привезут, нам может очень пригодиться.
Митьков пожал плечами.
— Не особо, — ответил он.
— План нарисовать сможешь?
— Ну, только там, где был. Я же не во всех помещениях там ходил.
— Ничего страшного. — Федорков обернулся: — Егор, дай бумагу и карандаш. Миша нам сейчас нарисует план склада.
Строгачев кивнул и вырвал листок из лежащего на тумбочке блокнота, а карандаш извлек из кармана. Все это он протянул Митькову.
— Ну, с рисованием у меня не очень, — замялся старший лейтенант.
