В засыпающем бараке шум ветра и пение птиц — единственные разрушители спокойствия. Искренние тихие вздохи заключенных быстро перерастают в жестокую драку, когда они решительно бросаются к людям из лагеря. Вопли отчаяния и надежды заставляют барабанить сердца каждого узника, готового вырваться на свободу — или не погибнуть в этом адском месте....
— Вот, Мишаня, — сказал капитан, когда они с Михаилом как-то поздно вечером вышли на улицу, собираясь разойтись по домам. — Сделали мы с тобой большое дело.
— Это верно, Дмитрий Федорович, — согласился парень. — Жаль, Захаров до суда не дожил.
— Ничего. Если действительно есть там что-то после смерти, то в рай он точно не попадет. Грешки в ад утянут. Кстати, а ведь пристрелил его тогда ты.
— Да? Ну, может быть. Когда Захаров сдал меня Федоркову, у меня как будто ум за разум зашел.
— Хорошо, что ты самого Федоркова не положил, только в ногу ранил.
— Вы правы. Черт с ними.
— Только, Мишаня, я тебе вот что скажу: это еще не конец. Одну такую шайку мы обезвредили. А сколько их еще может быть. Не одна и не две, это точно. Так что, боюсь, работы на наш с тобой век еще хватит.
— Ничего, товарищ капитан. С этими сладили, неужели с другими не справимся?
— Верно говоришь, боец.
— В ту самую пивную сходить? — улыбнулся Митьков.
— Можно и туда. А можем и у меня посидеть. Мне тут коньячок подарили. Заодно и попробуем.
— Я не против."
"— Слушай, а давай еще и Сашку позовем. Она ведь, как-никак, нам тоже помогала.
— Сашку? — Старший лейтенант смутился.
— А что такого. Сейчас зайдем к ней да пригласим. Ты ведь знаешь, где она живет?
— Знаю.
— Так за чем дело стало? Пойдем.
— Дмитрий Федорович, может, не стоит? Может, лучше мы с вами вдвоем посидим?
— Что, боишься, что она тебя увидит пьяным в стельку и сбежит? Запомни, Миша, если ты женщине нравишься, действительно нравишься, то ей плевать на такие мелочи.
Переводчица Саша Тюрина оказалась дома и с удовольствием согласилась составить компанию двум офицерам контрразведки. Попросив подождать, она скрылась за дверью и минут через десять вышла одетая по форме и с узелком в руках.
— Санька, только не говори, что ты ко мне жить переезжаешь со всеми вещами, — усмехнулся Дмитрий.
— Нет, — улыбнулась девушка. — Просто у вас наверняка с закуской дома беда.
Юркин крякнул.
— Ну, что стоим, — подмигнула она Михаилу. — Идем.
И они пошли.
Капитан не помнил, когда в его скромном обиталище было так светло и весело. Шутки, смех, разговоры. Как будто никакой войны, диверсантов, бандитов.
