В засыпающем бараке шум ветра и пение птиц — единственные разрушители спокойствия. Искренние тихие вздохи заключенных быстро перерастают в жестокую драку, когда они решительно бросаются к людям из лагеря. Вопли отчаяния и надежды заставляют барабанить сердца каждого узника, готового вырваться на свободу — или не погибнуть в этом адском месте....
— И вы поймете это?
— Да, может, и ты поймешь, — подмигнул капитан.
— А как?
— Чутье подскажет."
"Для офицеров потянулись дни ожидания. Хотя нельзя было утверждать, что они именно тянулись — работы у Дмитрия и Михаила хватало. Они взялись за архивы, попавшие в руки Красной армии. Капитан не ошибся, сказав, что бумаг будет довольно много. Поскольку у последнего познаний в немецком было ненамного больше, чем у подопечного, им действительно пришлось искать переводчика. Впрочем, поиск надолго не затянулся, и уже на второй день им помогала младший лейтенант, которую звали Александра.
Несколько дней прошли в бесплодных попытках откопать хотя бы крупинку нужной разведчикам информации. Но, как известно, кто ищет, тот всегда найдет. Офицеры пересматривали бумаги, найденные, судя по их состоянию, в каком-то полузатопленном помещении — все листы были сморщенные, в разводах, а некоторые и рассыпавшиеся на части.
— Нашла что-нибудь? — спросил старший лейтенант.
За время, которое они проработали вместе, они успели если не подружиться, то стать кем-то вроде добрых приятелей. Даже капитан милостиво разрешил девушке обращаться к нему по имени и отчеству, а не по званию.
— Возможно. — Девушка продолжила возню с бумажными обрывками до тех пор, пока не сложила их в мало-мальски цельный лист. — Вот, кажется. Как вы говорили, у этого вашего Захарова имя и отчество?
— Павел Владимирович.
Дмитрий тоже подошел поближе, отвлекшись от раскладывания дышащих на ладан бумаг.
— Так. — Переводчица еще раз посмотрела на сложившуюся картинку. — Вот, тут есть Захаров Павел. Без отчества, правда.
— И что это? — поинтересовался капитан.
