Я забыла про твой приход - все эти торжества начались еще до того, как я проснулась. А ты прямо с улицы на поминки выскочил, чуть руку не обожгла в кастрюле горячего бульона. Теперь понимаешь, почему я была отсутствующей? Я вовсе не виновата, просто мне было совсем другое дело, как ни крути!...
Предвидя неприятные для себя последствия, я торопливо перезвонила дочери в комнату на мобильник – попросила от греха подальше убрать мои конфеты.
В дальнейшем нам с Листратовым никто не мешал. Я рассказала почти все. Оставила заначку для продолжения специально, как приманку, твердо пообещав досказать все, если Виктор честно поделится своей долей сведений. Он не спорил и сразу принялся рассказывать, что удалось почерпнуть из материалов дела. В том числе из акта судебно-психиатрической экспертизы. Рассказ был профессионально-сухой, но я видела все в своем собственном преломлении…
Решетникова-Альтлерер Ольга Юрьевна очень любила своего отца Юрия Рудольфовича.
Юрий Рудольфович не был подготовлен к уходу жены. Очнувшись от своих научных изысканий, он понял, что никому не нужен, кроме маленькой дочери. Месяц стены квартиры сотрясали проклятия в адрес «этой подлой проститутки», сломавшей ему жизнь. Потом он успокоился. За небольшую плату на помощь пришла пожилая соседка тетя Зоя. От услуг прежней домработницы Юрий категорически отказался. Она слишком заискивала и лебезила перед Софьей, тогда как к нему относилась без должного уважения.
"Наверное, Оленька привязалась к тете Зое. Жизнь научила ее не приставать к взрослым со своими проблемами. Она росла умной, впечатлительной, но очень скрытной девочкой. Комплексовавшей по поводу того, что недостойна вызывать любовь взрослых. Тетя Зоя наведывалась ежедневно и считала своим долгом научить девочку всем премудростям ведения хозяйства – надеяться той было не на кого.
