Я забыла про твой приход - все эти торжества начались еще до того, как я проснулась. А ты прямо с улицы на поминки выскочил, чуть руку не обожгла в кастрюле горячего бульона. Теперь понимаешь, почему я была отсутствующей? Я вовсе не виновата, просто мне было совсем другое дело, как ни крути!...
Еще вчера и не подумала бы сделать это, поразмыслив, что у мужа есть свои руки. Весь вечер я терпеливо ухаживала за членами семьи, ловя в родных глазах обожание.
Воскресное утро началось для меня с голубого неба и хорошего настроения. Димка возился на кухне с мойкой. Я смотрела на мужа, излучая любовь и уважение. Кухонная раковина стала проявлять упорную склонность к локальным потопам всего-то полгода назад, а Димка уже все исправляет. Причем без очередного напоминания и с песней на устах. Откуда-то из-под раковины скороговоркой доносились попытки подделаться под Андрея Губина: «В небе тают облака… По земле течет река… Широка и глубока… Не перебраться…» Муж время от времени взлягивал ногами, но не в такт песенному бормотанию.
Через десять минут ничего в кухне не изменилось. Даже слова песни. И не удивительно. Из песни слов не выкинешь. Вот только теперь Димка не произносил их нараспев. Фразы звучали зло и отрывисто.
Как и планировалось, еще через полчаса расстроенный Димка вошел в спальню и, скрывая раздражение, произнес:
– На кухне раковиной не пользоваться. Нужен новый сифон. После завтрака поеду на рынок.
Я с удовольствием отметила в себе полное отсутствие какого-либо недовольства и блаженно улыбнулась. Димка озадачился. Подошел ко мне и губами потрогал лоб. Недоуменно пожал плечами, на всякий случай повторив, что пользоваться раковиной на кухне нельзя.
– Тебе приготовить омлет?
Я, глядя на мужа с обожанием, отказалась. Димка неуверенно потоптался на месте и пробормотал:
– Ты побалдей еще немножко. С завтраком я сам… Смотаюсь за сифоном, починю раковину и встанешь.
Ремонтные работы завершились к полудню. Как раз встали дети.
– Ма-а-а! А что на завтрак? Бабушка меня оладьями кормила…
– Мамуль, давай блинчиков испечем? – вторил братику мечтательный голосок Алены.
– Ленка! Хватит валяться! Иди помоги мамочке с завтраком.
– Женишься, тогда женой и командуй.
– Доведете. Женюсь… с голодухи.
– Ага. Еще и жену на нашу шею посадишь.
– Где ты нашла у себя шею? Так, стебелек какой-то болтается.
– Мам! Славка меня обзывает нахлебницей. Говорит, что я веду растительную жизнь.
