Пару минут разглядывал содержимое тарелки, и прежде чем начать, сначала пробовал, пытаясь понять, всё ли в порядке.
Само собой, что Дозморов это заметил, да и не только он."
"— Славик, ты чего омлет гипнотизируешь? — со смехом спросил меня Валера Сарычев, наш второй вратарь.
— А это он пытается понять, есть ли там проволока, — ответил Дозморов Сарычеву.
— А, ты ему рассказал про «Локомотив», тогда понятно. Хорошего мало, да.
Но еда оказалась без сюрпризов, так что моя внимательность была ни к чему.
После завтрака у нас была короткая поддерживающая тренировка и собрание.
На котором Иванов огласил 11 человек, которые начнут игру с первых минут. Тут обошлось без сюрпризов. Меня в старте ожидаемо не было.
Как и Петракова, единственным номинальным форвардом у нас в составе значился герой прошлого матча Коля Васильев.
Непосредственно перед самим матчем состоялась официальная церемония награждения победителей восьмой летней спартакиады народов СССР, футбольный турнир там выиграла сборная Литвы, и сразу несколько членов этой сборной вышли сегодня против нас.
Ну а потом настала пора главного блюда — игры.
— Ну что, Слав, волнуешься? — спросил у меня Чанов после предматчевой разминки.
— Конечно, — не стал лукавить я, — волнуюсь. Первый матч за основную команду. Пусть и в роли запасного.
— Волноваться — это нормально. Все волнуются. И не только перед своим первым матчем. Если Козьмич тебя выпустит, ты, главное, это волнение на скамейке оставь. Ты парень способный и умный, так что справишься.
Если выйдешь, конечно, — повторил Чанов.
— Спасибо! — искренне поблагодарил его я. — Удачи!
Наш первый номер хлопнул меня по плечу и потрусил на своё место в воротах, я же занял своё на скамейке.
Скамейка запасных на «Жальгирисе» располагалась достаточно далеко от кромки поля, даже дальше, чем на «Торпедо». Да и вообще стадион в Вильнюсе мне не понравился. Как и наш, он был не чисто футбольным, беговые дорожки — это бич и символ советских стадионов — тут тоже имелись.
Но если на «Торпедо» ЗиЛ чувствовалась какая-то особая энергетика, что ли, то тут всё было бездушно, что ли.
Вроде бы и трибуны, на которых собрались зрители, и осветительные вышки, и табло — всё было на месте. Но как-то неуютно.
И дело, само собой, не в том, что надписи на табло были на литовском, что меня очень удивило, всё-таки я мало ещё знаю СССР. В конце концов, в будущем я много где играл, и табло меня никогда не смущало. Нет, видимо, мне просто тут не нравилось.
