Но какая бы у тебя ни была машина, пусть хоть и за миллион долларов, стоять в пробке твой миллион будет точно так же, как и невесть как оказавшаяся на дороге будущего «копейка».
А здесь дороги свободны. Мы, конечно, выехали рано утром, но даже если бы и отправились во Мценск на пару часов позже, это ничего не изменило бы.
Это в будущем существует такое понятие, как час пик, когда всевозможные московские кольцевые и радиальные стоят забитые наглухо, неважно, сколько полос, — всё равно стой.
А сейчас что на МКАД, что на других дорогах — свободно.
Хотя если говорить о Московской кольцевой, то её тут многие не любят. Само собой, что в «Торпедо» много у кого есть машины, и я слышал очень много, прямо скажем, не лестных слов о кольцевой.
Тот же Пригода её прямо назвал дорогой смерти. Спроектирована, мол, она неправильно, и бьются на ней люди очень часто.
Пока не знаю, насколько это правда, но такое мнение у нас в «Торпедо» есть.
Но мы с Олей на Кольцевую даже не заехали. Проехали немного по Садовому кольцу, свернули на Люсиновскую улицу, а дальше по прямой: Варшавское шоссе, Симферопольское и так далее, чуть ли не до самого Мценска.
Под бодрую музыку, игравшую из стереофонического магнитофона, одного из подарков «козла Викторова», как сестра называла своего бывшего, ехать из Москвы было очень комфортно.
— Слушай, Ярик, — заговорила Оля, когда мы с ней проехали Климовск, — скажи мне, а когда у тебя начнутся заграничные поездки?
— Интересный вопрос, а с чем он связан?
— Да так, мне тут подумалось, раз уж ты весь из себя такой талантливый и перспективный, то ты рано или поздно станешь членом сборной.
— Надеюсь, что рано, — усмехнулся я, — и да, так всё и должно быть.
— Слушай, а ты же можешь мне кое-что оттуда возить?
— Кое-что — это что? Надеюсь, не порнографию? — в шутку спросил я.
Лучше бы не спрашивал, от удивления Оля чуть не отправила нас на обочину.
— Ты что такое говоришь? Какая порнография? Я про обычные вещи. Хотя бы как и вот этот магнитофон.
— Ну так и надо говорить. А то что за детский сад, «кое-что», — передразнил её я. — Наверное, могу. Только зачем? Мы вроде как не бедствуем, чтобы этой, как её там, фарцой заниматься.
— Ну, во-первых, не всё, что привозят оттуда, перепродают. А во-вторых, денег много не бывает. Или что, ты считаешь, что на твоих трёхстах рублях свет клином сошёлся?
— Посмотрим, — ответил я и добавил: — В принципе, почему нет. Но до этого ещё не скоро.
