Мяч отлетел к Жупикову, и тот, как мне показалось, запаниковал. Несмотря на то, что рядом с ним никого не было, он выбил за лицевую линию. Угловой.
Последовал очередной стандарт, мяч после него пошёл на дальнюю штангу, дотянуться до него никто из наших не смог, и в итоге Игорь Гуринович его буквально внёс в ворота.
Сидевший рядом со мной помощник Иванова Никонов, не сдержавшись, выругался.
— Твою мать, (цензура) кому мы говорили строже играть с Гуриновичем? Какой это у него гол со стандарта? — обратился он к Кабану.
— Седьмой, Вить, — ответил тот.
Никонов нервно сорвался с места, подошёл к Иванову, который смотрел матч стоя, и что-то заговорил с ярко выраженной жестикуляцией.
Валентин Козьмич в ответ ему что-то говорил, но из-за шума трибун я ничего не слышал. Да и расстояние между мной и двумя нашими тренерами было приличным.
Вернувшись на своё место, Никонов продолжил причитать.
— Угловой, опять угловой. Да сколько можно!
Судя по его эмоциональным словам, можно было сделать вывод, что у «Торпедо» прям какая-то системная проблема в этом аспекте игры, хотя я ничего подобного не увидел ни в матче с ЦСКА, ни с «Жальгирисом».
Хотя, может быть, тут дело именно в нашем сегодняшнем сопернике?
На тридцатой минуте у нас ко всему прочему ещё и захромал Коля Васильев, его снёс защитник «Динамо» Боровский, и Иванову пришлось сделать вынужденную замену. Вместо Васильева вышел Виктор Соломатин, которого Валентин Козьмич в течение всего сезона периодически вызывал в основу из дубля, пока безрезультатно.
Ни голов, ни передач на счёту Виктора ещё не было.
За пару минут до свистка на перерыв хозяева имели ещё один реальный момент забить: всё тот же Гуринович отдал пас под удар своему коллеге по атаке Кондратьеву, тот пробил, но Чанов в красивом прыжке отбил.
В итоге мы ушли на перерыв, проигрывая с минимальным счётом.
В раздевалке Иванов был эмоционален.
— Вася, это что было? Ты мне объяснишь, почему ты выбил на угловой? Тебе не шестнадцать, тебе двадцать девять! Это какой твой сезон в высшей лиге? Восьмой?
— Девятый, — поправил главного тренера вездесущий Кабан.
Не знаю почему, но мне он был откровенно неприятен. Он производил впечатление человека, который в любую ж… без мыла влезет. Угодливый такой.
— Спасибо, — не оборачиваясь на него, бросил Иванов. — Девять лет игры в высшей лиге, а ошибку ты сделал такую, которая простительна только юниору, да и то с большой натяжкой. Если бы Сергеев так ошибся, я бы понял.
