— Хорошо, сейчас буду.
* * *— Мать о чём-то хочет со мной поговорить, — сказал отец, когда положил трубку. — И нам не повезло: я тут, а тренеры «Спартака» не приедут. Но ладно, не переживай, сынок. После того, что ты им устроил, никуда этот «Спартак» не денется. Да и не только он.
— Ну, сейчас есть только он.
— Это сейчас. Ладно, я убежал. Перед тем как поехать обратно в Москву, я домой ещё заскочу.
— Хорошо, — ответил я.
* * *— Лена! Ты зачем это сделала? Вот объясни мне, зачем? — Сергеев-старший даже не собирался понижать голос.
Он буквально кричал на свою жену после того, как та рассказала о том, как закончился разговор с орловцами.
На голос Георгия Александровича в учительскую заглянула Колокольцева, но тот бросил на неё такой взгляд, что завуч предпочла не вмешиваться.
— Как ты после такого в глаза сыну смотреть будешь? Или что, ты думаешь, он не узнает? Ты хоть понимаешь, что он уже считай взрослый и через пару лет может уехать из дома и вообще не возвращаться туда, где его предали!
— Ах, предали? Предали? А ты забыл про дядю Женю?
— А при чём тут твой дядя?
— А при том! Если из-за вашего проклятого футбола у тебя память отшибло, я напомню.
Его тоже все считали талантливым. Я помню, что про него говорили. Что он может поехать в Кортина-д’Ампеццо и стать олимпийским чемпионом. А потом на тренировке у него крепление сломалось, и вместо олимпиады дядя Женя поехал в морг. Вернее, его изломанное тело отвезли в морг. Я это на всю жизнь запомнила! И не хочу для Славы такой судьбы! Не хочу и не позволю ему рисковать здоровьем, пиная мяч.
— Лен, это глупость, полнейшая глупость. Ты сравниваешь несравнимое. Горные лыжи и футбол — это разные виды спорта.
— Это всё спорт, ваш проклятый спорт! И это опасно.
— Ладно, опасно так опасно. Знаешь что? Я прямо сейчас пойду домой и к хренам выкину все ножи, вилки, ножницы и вообще всё колющее и режущее из дома. Это же опасно! Сколько людей каждый год получают травмы из-за ножей и вилок! И машину продам, по той же причине.
Это же опасно! И электричество в квартире обрежу. Мало ли что, вдруг Слава пальцы в розетку сунет.
— Не передёргивай, Жора!
— А ты прекрати нести ерунду и не ломай нашему сыну жизнь.
— Я как раз о его жизни забочусь. Думаю о его будущем, пока ты в облаках витаешь!
— Да ни черта подобного. Знаешь что, Лен? Я молчал всё это время, но сейчас скажу. Это не забота, это уже какая-то клиника. У нас взрослый сын, он сам способен решать, что и как ему делать.
