— Рекомендую утку по-чешски, — сказал швейцар, открывая двери, — сегодня она особо удалась.
— Спасибо, мы подумаем, — ответил отец.
Само собой, что внутри места были, не много, но всё-таки не сказать, что тут битком.
— А это считается нормальным, что на входе нам сказали, что мест нет, а они вполне себе есть? — спросил я у отца, когда мы сели за столик и принялись изучать меню.
— Конечно, это ненормально, но что поделать. Так везде. Во всех мало-мальски популярных местах ты просто так не поужинаешь. Таксу этим дармоедам с бакенбардами надо отдать.
— Само собой, если ты простой советский человек, — добавила Оля. — Когда ты, Слав, станешь лучшим игроком твоего «Торпедо», а лучше сборной, то отношение будет совсем другое.
— Ну да, другое. Но платить всё равно придётся, — улыбнулся отец. — Но это ладно. Рассказывай давай!
— А что рассказывать? Иванов меня после игры с армейским дублем очень хвалил, а потом сказал Стрельцову, что ждёт меня на тренировке основы.
— А как это вообще будет? Игра с ЦСКА же завтра.
Разве можно, чтобы ты играл два дня подряд? — спросила сестра.
— Если бы я был взрослым, то почему бы и нет, — начал объяснять я. — Сегодня играешь за дубль, а завтра за основу. Это, конечно, редкая ситуация, но не невозможная. Но не в моём случае. Завтра я на поле точно не выйду. Даже в заявку не попаду. Нельзя.
— Тогда зачем ты нужен этому, как его… Иванову? — продолжала расспросы сестра.
— Ну как зачем? Чтобы посмотреть, как я буду выглядеть на фоне основы, пусть и на тренировке.
Думаю, что мой дебют за основной состав в ближайшее время очень вероятен. Само собой, если я не облажаюсь.
— Что мама сказала, когда ты ей позвонил? — спросил меня отец.
— Обрадовалась. По голосу это было слышно. И спросила, когда меня по телевизору покажут.
— Надеюсь, что ты заранее узнаешь, когда будет твой первый матч за основу «Торпедо». Надо, чтобы и мама это увидела вживую.
— Ну да, что тут ехать, ночь в поезде — и ты в Москве.
— Если заранее узнать, то я за ней могу и на машине съездить.
— Кстати, пап, — включилась в разговор Оля, — раз уж ты тут, то может и мама может сюда перебраться? Ты сам говорил, что на ЗиЛе тебя звали с концами.
— Не знаю, надо подумать. Я в первый раз отказался, когда Слава ещё не был торпедовцем. Теперь-то ситуация немного изменилась.
— Было бы неплохо, — сказал я.
Сказал и понял, что лукавлю. Мне, положа руку на сердце, понравился Мценск, было в нём какое-то провинциальное очарование.
