Мне очень нравится смотреть, как жизнь героинь моих новой истории меняется на глазах у зрителей. В каждой странице Ложных ценности или Мое сердце в группе риска — это нечто особенное: страсть и тайны семейной жизни в ожесточенной борьбе за мужа и любовные интриги среди женщин-проказниц.
Ольгу любили и боготворили буквально все – актеры, режиссеры, критики и даже журналисты. Она умела очаровать и покорить зрителя. Мы навсегда запомним ее в роли Джульетты, никогда не забудем спектакли по Горькому, Уильямсу, Достоевскому, Островскому, в которых она принимала участие. К сожалению, придется проститься с Ольгой в закрытом гробу, потому что сгорела не только ее машина… И все же мы запомним ее такой, какою она была… Остались фильмы с ее участием, плакаты и календари с ее милым лицом… Она навсегда останется в нашей памяти живой, трепетной и талантливой…
Я вытерла холодный пот со лба. Бог мой, как же всё просто! Так просто, что уж проще не бывает. Сгорела в машине, похоронили в закрытом гробу. Понятное дело, что не в открытом, с огнестрельным-то ранением в голову…
Светка исчезла. Ни сегодня, ни завтра, ни в последующие дни она не объявилась. Прошло два месяца. Как-то утром раздался телефонный звонок и меня попросили приехать в хирургическое отделение одной из московских больниц. Я кинулась ловить такси и уже через час переступила порог больницы. Я вихрем пронеслась по больничному коридору и открыла дверь палаты. Сердце моё ухнуло вниз, а в носу сразу защипало – на глазах показались слёзы.
Светка лежала на койке и была перебинтована так, что стала похожа на мумию фараона.
– Свет, ты как? – Я осторожно приблизилась к кровати.
– Я… – тихо прохрипела подруга, и ее глаза затуманились от слез.
– Бог мой, я искала тебя повсюду! Тебя уволили с работы за прогулы. Я обзвонила все морги, все больницы… Я и понятия не имела, что все это время ты была здесь…
– Я месяц была в коме, а документы сгорели. Ты не могла меня найти.
– Что с тобой случилось? Я уже вообще не надеялась, что когда-нибудь тебя увижу. Написала заявление в милицию о твоем исчезновении, но они там даже не чешутся. Наверно, денег хотят, а у меня сейчас с ними не густо.
– Забери, – прохрипела Светка и прикусила нижнюю губу.
– Что забрать-то? – опешила я.
– Заявление. Не нужно, чтобы меня кто-то искал.
– Да они особо и не ищут.
– Все равно забери.
– Хорошо.
– Ты никому не говорила о кассете? Ты не отдавала ее в милицию?
– Нет, – покачала я головой.
– Правильно сделала. Где она?
– Кто?
– Кассета.
– Там же. В банковской ячейке. Я за нее плачу каждый месяц и всё.
– Ты о ней никому не говорила?
– Нет.
– А в нашей квартире, случайно, никто ничего не искал?
– В смысле?
– В смысле того, что ты никогда не приходила домой и не видела погром?
– Нет.
– Ты уверена?
– Вполне.
