В тёплый летний вечер над селом Кривцово накатывается сумерки, а вокруг жужжат мухи и шуршит земля, впитывая последний дыхание дня. Аромат свежевыспаренного сена смешивается с запахом улицы и глины после прошедшего дождя, создавая невероятно реалистичную атмосферу деревенского быта....
Лесник рассказал приметы, по которым можно отыскать путь к станции. Засиживаться допоздна не стали, легли спать.
В лесу было ещё темно, когда Гаврила разбудил нас:
– Пора.
Я удивлённо взглянул в окно, за которым царила непроглядная темень.
– Рассвет уже, – ответил на мой немой вопрос хозяин, – в лесу-то оно позже солнышко проглянет.
Из комнаты, потирая сонные глаза, вышел зевающий Пашка.
Пока Гаврила возился у печи, собирая завтрак, я вкратце рассказал мальчишке о предложении лесника.
Пахом сначала опешил, а потом… к моему удивлению обрадовался.
– Дядь Егор, я всегда мечтал так жить. У меня дед-пасечник, на лето ульи ставил среди лесных лугов, и я ему помогал. До сих пор помню, как хорошо там было. Я настоящим лесником стану, вот увидишь.
Я не знал,, то ли радоваться, то ли печалиться. Вроде и к лучшему, – решилась судьба Пашки, мы с семьёй, скорее всего, окажемся вне закона, когда я вернусь. И всё же беспокойство за судьбу парнишки не отпускало меня.
– Вы подумайте оба, – сказал Гаврила, – пригласив нас за стол.
Меня удивил такой уклад жизни, но мало ли, что на свете бывает.
Гаврила карандашом черканул пару строк на клочке бумаги и подал мне:
– Отыщешь Петра, он поможет.
Мы сложили наши пожитки, Пашка особенно тщательно упаковал свои вещи отдельно в узел. Не буду я отговаривать его, может, правда, судьба сама его сюда привела.
Едва приметная тропа вела нас мимо деревьев-великанов, один лишь Гаврила и мог отыскать её в ещё тёмном лесу. Поначалу стёжка шла по крепкому насту, но стоило выйти на открытые места, где солнышко уже вовсю хозяйничало, заливая лес золотом лучей, снег стал рыхлым, ноздреватым и грязным.
