В тёплый летний вечер над селом Кривцово накатывается сумерки, а вокруг жужжат мухи и шуршит земля, впитывая последний дыхание дня. Аромат свежевыспаренного сена смешивается с запахом улицы и глины после прошедшего дождя, создавая невероятно реалистичную атмосферу деревенского быта....
Извозчик моментально оживился, стеганув лошадь, и телега загромыхала по колдобинам.
Я в это время нырнул промеж лотков, кратчайшим путём добрался до раненого.
– Потерпи, – подбежал к нему, – помощь близко.
Подняв мужика на руки, как ребёнка, понёс его к выходу. Тот только тихо стонал, прижимая мою куртку к ране. Как можно аккуратнее перевалил его через борт телеги, извозчик и в этот раз не соизволил помочь. Да и шут с ним.
– Гони! Давай к больнице! – прикрикнул на него. – Да побыстрее! Довезём живым рубль твой.
Услышав про деньги, мужичок начал подгонять лошадь кнутом, и мы минут за пять домчали до уже знакомого больничного двора. На крыльце горела лампа, а двери ещё были открыты.
Я стащил мужика с телеги, взял на руки. Колени подгибались под его тяжестью, всё же не дитя малое. Стиснув зубы, потащил его ко входу и, взобравшись по ступеням, глянул ему в лицо. Передо мной был Лука. От неожиданности чуть не выронил ношу из рук.
На шум выбежала молоденькая медсестра.
– Тут ножевое ранение, – сказал ей, пыхтя от натуги, – поторопись милая, позови врачей.
– На кушетку его, – понятливо кивнула девушка, – я сейчас.
Положив Лукьяна в коридоре, стоял, ожидая помощи. В голове было пусто. А через пару минут показался врач, спешащий к нам.
– Ножевое, доктор, – начал я.
– Разберёмся, – сухо ответил тот и вместе с медсестрой покатил Луку вглубь коридора, скрывшись за какой-то дверью.
Больше делать мне здесь было нечего. Я вышел во двор, руки подрагивали от тяжёлой ноши.
Извозчик, вытянув шею, вглядывался в темнеющий больничный холл:
– Так это Лука был? – потрясённо спросил мужик у меня.
– Он самый. Отвези-ка ты меня домой. Задержался я изрядно, жена волнуется.
– За рупь хоть по всему Свердловску покатаю, – осклабился извозчик и стеганул лошадь.
В темноте я зашёл во двор, где отец и Михаил курили на завалинке."
"– Долго ты сегодня, – проворчал старик.
– Авария на заводе была, – пришлось снова врать, как мне это ни претило, – в больницу отвозил пострадавшего.
– А куртка где? – спросил Михаил.
– Рану прикрыл. Не бросать же было истекающего кровью.
– Никакого порядка на заводах не стало, – сплюнул шурин, – в прошлом годе соседу вагонеткой ноги переломало, так и остался калекой.
Мне поверили, а это главное.
***
Я сидел на берегу ручья, что прятался в траве, подставив лицо пригревающему солнышку и довольно зажмурившись. Сегодня у меня был «выходной». Взяв Стёпку, отправился с ним подальше от деревни.
