В тёплый летний вечер над селом Кривцово накатывается сумерки, а вокруг жужжат мухи и шуршит земля, впитывая последний дыхание дня. Аромат свежевыспаренного сена смешивается с запахом улицы и глины после прошедшего дождя, создавая невероятно реалистичную атмосферу деревенского быта....
Пожав на прощание его руку, вышел на крыльцо, огляделся, вокруг гуляли больные, я завернул за угол госпиталя и тут же ко мне подошёл невысокий мужичок с карими круглыми глазами и улыбчивым лицом. От отца китайца ему достался желтоватый цвет кожи да коренастое телосложение.
– Бугай?
Я кивнул.
– Шен, – протянул он руку, – ты согласен? Всё как положено, не то что эти ваши амбары заводские. Я наблюдал за тобой, у кого ты учился?
– Повезло. У дядьки работал, там один мастер и занимался со мной.
– Понятно. Первые два боя придётся подтвердить твой разряд, иначе к соревнованиям не допустят.
– Ты так уверен в моей победе? – удивился я. – Сколько боёв видел?
– Достаточно, – широко улыбнулся Шен, – пусть ты и учился у дядьки, чему я лично не верю, хватка у тебя больно уж профессиональная.
Не стал отвечать на каверзный вопрос, и китаец больше не расспрашивал, понимающе хмыкнув.
– Лука сказал, можно ехать через неделю. Да мне и самому необходимо уладить все дела. Семья здесь остаётся как-никак.
– Добро, Бугай, как всё утрясёшь, Лука подскажет, где меня отыскать. Поедем на машине, дней за пять доберёмся. Конечная остановка – Чунцин. Вещей бери по минимуму, а вот провизии прихвати. В степях не всегда есть где столоваться, – Шен рассмеялся мягким бархатным смехом, который разительно отличался от его голоса, – бывай, – махнул он рукой и скрылся за деревьями больничного парка.
Я смотрел вслед китайцу, не веря, что скоро его машина помчит меня до далёкого Китая. Самое тяжёлое – объяснить теперь всё Даше. Не посчитает ли она предательством то, что я покину её с новорождённой малышкой, которую мы решили назвать в честь бабушки жены, Елизаветой. И как справится одна с детьми? Хотя мальчишки уже подросли и во многом помогали по дому.
