В тёплый летний вечер над селом Кривцово накатывается сумерки, а вокруг жужжат мухи и шуршит земля, впитывая последний дыхание дня. Аромат свежевыспаренного сена смешивается с запахом улицы и глины после прошедшего дождя, создавая невероятно реалистичную атмосферу деревенского быта....
Но на отборочных состязаниях ещё никого не убили и не покалечили.
– Француз поддался ярости, а такие редко следуют правилам. В профессиональном спорте его бы давно дисквалифицировали.
– Так и было, – усмехнулся Шен, – потому он и подался сюда.
– И теперь мстит всем и каждому, – кивнул я, – такие типы мне знакомы.
– Так и знал, что борцовский ковёр тебе знаком не понаслышке. Завтра бой… Ты готов? Отсрочек не будет.
– Готов. Но впредь всегда говори, что ещё твои знакомые припрятали за пазухой.
– Обещаю, – коротко ответил китаец, – пошли ужинать.
Шен хорошо был осведомлён о меню борцов, я улыбнулся и вышел из воды. Китаец протянул руку, не только чтобы помочь выбраться, но и в качестве примирительного рукопожатия. В конце концов, если меня убьют, он тоже лишится своих денег. И Шен это прекрасно понимал.
И снова свет софитов окружает ринг, только в этот раз всё иначе. На трибунах волнуется толпа, делаются ставки.
В зале в основном китайцы, маленькие, как дети. Некоторые едва ли выше моей талии.
Рефери объявляет моё имя и зал гудит, обсуждая меня и количество побед, сильно преувеличенных, как понял я из перевода Шена.
Мы пожимаем друг другу руки, француз глядит на меня с презрением.
