В тёплый летний вечер над селом Кривцово накатывается сумерки, а вокруг жужжат мухи и шуршит земля, впитывая последний дыхание дня. Аромат свежевыспаренного сена смешивается с запахом улицы и глины после прошедшего дождя, создавая невероятно реалистичную атмосферу деревенского быта....
– Куда это ты, Фатих, моих племянников повёз? – и без того маленькие глазки превратились в две щёлочки.
– Я забираю их, Тукай. Здесь дети не выживут, – спустившись с телеги, подошёл ближе к торгашу.
– По какому праву?
– По человеческому. Я видел, как ты обошёлся с мальчонкой, скажи спасибо, что он жив остался.
– Не грози мне, Егор, – прикрикнул Тукай.
– И в мыслях не было. Только так с родными не поступают. Не нужны они тебе и не стоит корчить из себя доброго дядюшку.
Тукай что-то промычал, погрозил кулаком:
– Тебе это с рук не сойдёт, Бугай.
– Пуганые мы, Тукай. Не старайся зазря, – ответил я, садясь в повозку.
Фатих подстегнул лошадку, и телега покатила дальше.
– Будь осторожен, Егор, – покачал он головой, – Тукай не из тех, кто забывает обиды. Ты же его перед всем селом выставил на посмешище.
– А то вы раньше не знали, как с детьми обращаются? – вспылил я. – Непонятно мне это, Фатих, могли бы детей хоть в городской детдом отвезти, если так им тяжело, а вы боитесь двух сирот приютить.
– Ты отдашь нас в детдом? – встрепенулся Самир.
– Нет, – успокоил я его, – никому вас не отдам. Заместо сыновей мне и жене моей будете.
Мальчишка кивнул, пристроился рядышком со мной и задремал, Равиль уже давно спал у меня на коленях. Так и прибыли мы в Кривцово."
"Завидев меня с мальчишками, Дарья вопросительно глянула.
– Потом всё, сначала давай уложим ребятишек, они устали и время позднее.
Жена кивнула, приготовила им место на печи, рядом со Стёпкой и Танюшкой. Равиль так и спал. Даша покормила Самира и отправила к брату. Отец молча наблюдал за всем происходящим.
– Может, расскажешь нам, где ты этих двух пострелят раздобыл? – спросил он, когда мы вышли во двор. Начинать разговор при детях не хотелось. Даша, закутавшись в шаль, тоже ждала моего ответа.
Я рассказал им всё, что произошло. Жена тихо утирала слёзы, выступившие на глаза, отец только тяжело вздыхал.
– Ну коли так, – поднялся он с лавки, – то и говорить не о чем. Пусть растут с нашими. Документы я справлю, завтра же в город поеду. Не годится им беспризорниками быть.
– Ну а ты, что скажешь, Даша? – повернулся к жене.
– Что уж тут, вырастим, – пожала она плечами, – где это видано, чтобы дети жили как те собачонки. Поди не обеднеем.
– Ничего, – поддержал отец, – лес прокормит. Бывало, в голодные годы мы из желудей хлеб пекли.
