Автор
В России начала двадцатого века, где власть была непредсказуемой и жестокой, произошел трагический инцидент. Молодой студент Карпович прикончил министра народного просвещения за несправедливое решение. Это событие стало отправной точкой для безумных изменений в стране, когда власть потеряла контроль над своими подданными....
Вы ведь были ассистентом доктора Филиппова, так?
Большаков приободрился:
– Ассистентом, пожалуй, сильно сказано. Михаил Михайлович… Он настолько многоразвитая личность, что, как филолог, я много почерпнул из общения с ним.
– Как филолог?
– Да. Я же учусь на филологическом.
– А его аппарат вы видели?
Парень опять потупился:
– Э-э… Извините, вы имеете в виду…
– Да, подрывной аппарат, с помощью которого Филиппов хотел остановить войны.
– Видел. Но мало что понимал в этом. Михаил Михайлович иногда допускал меня до мелких работ, не требовавших ученой квалификации.
– Понятно, – кивнул сыщик. И задал вопрос в лоб: – Кто, по-вашему, мог убить доктора?
– Убить?! – вспыхнул студент. – Но ведь он умер от порока сердца!
– Филиппов был убит, в этом у полиции нет сомнений. Ловко все подделали, скрыли улики. Я веду дознание обстоятельств его гибели. Мне нужны ваши показания. Можно пока неофициально, в устной форме.
– Убит… – ошарашенно повторил Большаков. – А ведь я это подозревал. Ну, не подозревал, скорее предчувствовал.
– Поясните, Всеволод Всеволодович. Что вы предчувствовали, а главное, почему?
– Этот дикий человек Яков Грилюк вызывал у меня сильные опасения. Вы знаете про Грилюка?
– Я арестовал его неделю назад в Москве.
– Арестовали? Он сознался?
– В чем?
– В том, что именно он убил Михаила Михайловича.
– Господин Большаков, вы сперва поясните мне мотивы. Зачем ему это делать?
– Яшка – пацифист, он свихнулся на борьбе за мир. Писал царю, писал европейским монархам. Требовал прекратить все войны.
– Вот как? – удивился Лыков. – Это для меня новость. И что монархи?
– Не ответили, конечно. И тогда малоросс ударился в другую крайность, извините. А именно в анархизм. Не надо, мол, никаких царей, всех бомбами взорвать, и наступит царство свободы.
– Пусть так, но зачем для этого убивать ученого-изобретателя?
– А чтобы завладеть аппаратом и пустить его на революционные нужды.
– Но как мог Грилюк при своей необразованности решиться управлять столь сложным устройством? Надо быть физиком и химиком для этого.
Большаков задумался, машинально при этом лохматя давно не мытые волосы.
– Извините… Он вообще человек решительных действий. Мало размышлял, много бегал. Все ждал баррикад, готовился к ним, брал уроки стрельбы в тире.
Лыков неожиданно для себя вдруг проговорился:
– Во время задержания Грилюк застрелил полицейского офицера.
– До смерти застрелил? – ужаснулся студент.
– Увы.
– Вот видите.
