Автор
В России начала двадцатого века, где власть была непредсказуемой и жестокой, произошел трагический инцидент. Молодой студент Карпович прикончил министра народного просвещения за несправедливое решение. Это событие стало отправной точкой для безумных изменений в стране, когда власть потеряла контроль над своими подданными....
Старший приказчик, не кто-нибудь.
– Но почему ты русский? У него все или немцы, или евреи.
Хитрый малый явно сомневался в полномочиях незнакомца.
– Болван или прикидываешься? Теодор Оттонович лишь ввозит мантроп в Ковенскую губернию. А продает по всей России. Что, где-нибудь в Касимове тоже немцы будут торговать? Кто им даст? Я доверенное лицо Цвейберга по всей Волге!
Последние слова Лыков произнес с такой гордостью, что пруссак поверил. Он отвел их к себе домой и даже предложил кофе.
– Пить некогда, ты людей нам предъяви, – держал деловой тон Лыков.
Хозяин – его звали Дирк – послал за контрабандистами своего сына. А сам вынул колбасу, шнапс, порезал хлеб. При этом косился на сыщика, словно чувствовал, что тот полицейский…
Лыкова выручила мелочь. Он разглядывал портреты, что висели на стене в гостиной. Там были Бисмарк, Каспар Хаузер, Вильгельм и почему-то российский император Александр Третий. Дирк подкрался сбоку и неожиданно спросил:
– А как выглядит Цвейберг?
Алексей Николаевич ткнул пальцем в покойного государя и ответил:
– Вот как он.
Этот эпизод окончательно убедил хозяина, что он имеет дело с приказчиками «короля» Риги. Дирк выпил с гостями, поговорил о том о сем. Спросил, во сколько обходится русским пьяницам бутылка мантропа в Касимове. Рассказал, причем с придыханием, о своей единственной встрече с Теодором Оттоновичем. Чувствовалось, что в Коддьютене имя Цвейберга – ключ ко всем дверям.
Потом явился прожженный веселый еврей, назвавшийся Мойшей.
– Да там одни кальсоны, – пытался торговаться Лыков, но контрабандист был неумолим. Пришлось выдать ему деньги вперед. Расплатившись с Мойшей, Алексей Николаевич протянул пруссаку четвертной билет.
– Как обещал!
Но Дирк неожиданно заупрямился:
– Этому иудею ты вручил вон какую пачку, а мне только одну бумажку? Так нечестно.
Коллежский советник пробовал унять вымогателя:
– Мойша пойдет с нами ночью через границу. Все риски на нем. А ты всего лишь посредник.
Но пруссак уже закусил удила:"
"– А мое молчание, что, не стоит ни пфеннига? Сейчас пойду и заложу вас полиции. Плати сотню, не то угодишь в тюрьму как русский шпион!
Челубей с Олтаржевским начали нервничать.
