Автор
В России начала двадцатого века, где власть была непредсказуемой и жестокой, произошел трагический инцидент. Молодой студент Карпович прикончил министра народного просвещения за несправедливое решение. Это событие стало отправной точкой для безумных изменений в стране, когда власть потеряла контроль над своими подданными....
Так о чем уж я?
– Что он вечером заперся, – напомнил Лыков.
– Да, точно. Домашним своим сказал, чтобы до полудня его не беспокоили. Мол, ляжет поздно, должен поспать.
– Часто наш ученый так поступал?
– Часто, поэтому никто не удивился. Ну, утром вся семья встала, ходят на цыпочках, чтобы не разбудить папашу. Из кабинета ни звука, значит, спит. Дождалась супруга, как было велено, полудня и пошла будить мужа. Стучит-стучит, а тот не отпирает. Ну, она забеспокоилась. Кликнули слесаря замок ломать, но тут уже мы подоспели…
– Как вышло, что охранное отделение узнало об этом так быстро?
Подполковник довольно покрутил ус:
– У меня служба поставлена!
– Наблюдение сработало? Кого вы к нему подвели, дворника?
– Точно так.
Лыков перебил жандарма:
– Охранное отделение может войти в жилище лишь в сопровождении общей полиции.
– Не утро, день уже шел. Второй час пополудни. А из полиции явились пристав Второго участка Литейной части подполковник Лесников и частный врач[10] статский советник Решетников. Ну, сломали дверь и вошли. Лежал он на полу возле лабораторного стола, ничком. В одном жилете без сюртука. Холодный уже. Крови под ним немножко натекло…
– Отчего кровь? Была рана? Куда и чем?
Сазонов объяснил:
– Филиппов, когда упал, ударился об угол стола.
– Точно сам, а не ударили его?
– Точно, Алексей Николаевич. И я внимательно разглядел, и доктор все вокруг обползал. Сам оцарапался, когда рухнул. Видать, смерть наступила мгновенно: упал, где стоял. Да и дверь заперта была изнутри на ключ.
– Ну, опытный человек снаружи щипцами повернет, и не подкопаешься.
Жандарм задумался над этой фразой, но быстро возразил:
– Нет, тут все сходится. Один он был, жена подтвердила. Никто ночью не приходил, она бы услышала.
– Хорошо, продолжайте.
– Ну, Решетников осмотрел труп и велел отвезти его на вскрытие. А мы опечатали бумаги, разобрали оборудование, что было на столе, и доставили сюда. Полистали бумаги и ничего стоящего не обнаружили. Вот, пожалуй, и все.
– Я должен увидеть архив Филиппова.
– Сейчас распоряжусь. Там немного, я думал, больше будет. У этой интеллигенции писательский зуд, им все кажется, что без их поучений страна заплутает.
