– Всех берем, платим за ночь сорок скелов каждому.
– Сорок… каждому? – разинул рот барабанщик.
– Плата по окончании. Но работа будет нелегкая. Драться придется наверняка, а, может быть, даже и играть. Ваша музыка станет последним, что услышат наши враги. Готовы на такой подвиг?
– За сорок скелов каждому? – Все пятеро разухмылялись. – А то. Конечно, господин. За этакие деньги на все готовы.
– Молодцы. Мы знаем, где вас искать.
– Жуткие уроды, – сказала Витари.
– Тем и хороша маскарадная пирушка, – ответил Коска. – Напялить шутовские костюмы, и кто там разглядит их рожи?
У Трясучки мысль доверить свою жизнь этой компании восторга не вызвала.
– Но игру-то услышат?
– В Дом Кардотти приходят не за музыкой.
– Может, надо было проверить, как они дерутся?
– Если так же, как играют, беспокоиться не о чем.
– Но играют они, как дерьмо!
– Как сумасшедшие. При удаче и дерутся так же.
– Вот уж каким тебя не считал, так это нервным. – Коска подмигнул Трясучке. – Не мешало бы тебе поучиться жизни, друг мой. Главное в достижении победы – натиск и кураж.
– Безрассудство, – сказала Витари.
– Быстрота, – добавил Коска. – И умение поймать момент.
– И где они у нас? – спросил Трясучка у Витари. – Натиск и этот… как его…
– Если все пойдет по плану, Арио и Фоскар окажутся в своих номерах в одиночестве, и… – Она громко щелкнула пальцами. – Уже неважно будет, кто и как играет на лютне. Время истекает. Осталось четыре дня до того, как великие мира сего съедутся на совещание в Сипани. В идеальном мире я нашла бы людей получше. Но наш мир не таков.
Коска испустил тяжкий вздох.
– Это точно. Однако не будем падать духом – всего несколько секунд, и у нас уже есть пятеро человек! Мне бы сейчас стаканчик вина, и мы благополучно…
– Никакого вина, – прорычала Витари.
– До чего дошло – человеку уже и горло промочить нельзя. – Старый наемник придвинулся так близко, что Трясучка мог разглядеть каждую красную жилочку на его лице. – Жизнь – океан скорбей, мой друг… Входите!
Следующий едва протиснулся в складскую дверь, так он оказался огромен. Выше Трясучки на несколько пальцев и намного тяжелее. Массивный подбородок его покрывала густая щетина, голову венчала шапка седых кудрей, хотя с виду он еще не был стариком. Под громадными сапогами жалобно застонали половицы, когда верзила этот двинулся к столу, слегка ссутулившись, словно бы стесняясь своих гигантских размеров.
– Нашла в таверне на Первом канале, – сказала Витари. – Пьян был как скотина, но гнать его оттуда боялись. По-стирийски, кажется, ни слова не знает.