– Почему все кончилось… так?
– Вы недооценили ядовитое честолюбие Орсо и жестокие таланты Меркатто. Но не расстраивайтесь слишком, такое случается со всеми.
Сальер скосил в его сторону глаза.
– Вопрос был риторическим. Но вы, конечно, правы. Похоже, я грешил самонадеянностью, и расплата будет суровой. Но кто бы мог ожидать, что эта молодая женщина станет одерживать над нами одну невероятную победу за другой? Как я смеялся, когда вы, Коска, сделали ее своим заместителем. Как все мы смеялись, когда Орсо доверил ей командование… мы уже предвкушали свой триумф и делили меж собой его земли. И смех наш обернулся теперь слезами, увы.
– У смеха есть такое обыкновение, я не раз замечал.
– Она великий воин, разумеется, а я – весьма скверный. Но я и не стремился никогда стать воином и был бы вполне счастлив оставаться всего лишь великим герцогом.
– Вместо этого обратились в ничто, как и я. Такова жизнь.
– Пришло время совершить последний подвиг, однако.
– Пара умирающих лебедей, а, Коска?
– Я бы сказал, пара старых индюков. Почему вы не спасаетесь бегством, ваша светлость?
– Сам удивляюсь, должен признаться. Из гордости, наверное. Я прожил жизнь великим герцогом Виссерина и намерен умереть им же. Не желаю быть просто жирным господином Сальером, в прошлом важной персоной.
– Из гордости?.. Боюсь, ею я никогда особенно не страдал.
– Почему же не бежите вы?
– Я… – И вправду, почему не бежит он? Старый господин Коска, в прошлом важная персона, всегда спасавший в первую очередь собственную шкуру? Из-за глупой любви? Безумной храбрости? Желания расплатиться со старыми долгами? Или всего лишь потому, что только смерть милосердно избавит его от дальнейшего позора?.. – О, гляньте-ка. Помяни ее, и она тут как тут.
Талинский мундир, волосы убраны под шлем, подбородок сурово выдвинут вперед. Ни дать ни взять, юный офицер, гладко выбрившийся с утра, преисполненный жажды поскорей принять участие в столь мужском деле, как война. Не знай Коска, кто это, ни за что бы не догадался. Если только по чему-то неуловимому в походке? По округлости бедер? По длине шеи?.. Женщины в мужской одежде. Не поэтому ли они его так мучают?..
– Монца! – воскликнул он. – Я уж думал, никогда не придешь!
– И позволю тебе принять героическую смерть в одиночестве?
За нею следовал Трясучка в кирасе, наголенниках и шлеме, снятых с какого-то здоровяка возле бреши, с повязкой на лице, прикрывавшей пустую глазницу.
– Как я поняла, они уже у дворцовых ворот.
– Так скоро? – Сальер нервно облизнул пухлые губы. – Где капитан Лангриер?
– Сбежала. Неохота, похоже, становиться героем.
– В Стирии не осталось места верности?
– А была? Я не замечал.