– Какого черта они дерутся за Орсо?
– Кто это сказал? – Она повернулась к Рогонту и увидела, что тот улыбается, как вор, умыкнувший самый толстый кошелек за время своей противозаконной деятельности. – Возрадуйтесь, Меркатто! Чудо, о котором вы просили!
Монца захлопала глазами.
– Они на нашей стороне?
– Именно, да к тому же в тылу у Фоскара! Самое забавное, что это ваша работа.
– Всецело! Помните совещание в Сипани, созванное этим расфуфыренным мямлей, королем Союза?
Пышная процессия, толпы, запрудившие улицы, радостные крики, коими приветствовали Рогонта и Сальера, угрюмое молчание при виде Арио и Фоскара…
– Я имел не больше желания заключать мир с Арио и Фоскаром, чем они со мной. Единственное, чего я хотел, – склонить на свою сторону канцлера Соториуса. Пытался убедить его в том, что в случае проигрыша Лиги Восьми жадность герцога Орсо дойдет и до границ Сипани, какими бы нейтральными они ни были. И едва слетит с плеч моя молодая голова, как на плаху ляжет его старая.
Подобный ход событий казался самым вероятным. От Орсо нейтралитет служил такой же слабой защитой, как от сифилиса. Удовлетворить его амбиции не могли никакие завоевания. Вот почему, в числе прочих причин, он и был для Монцы таким хорошим нанимателем. Пока не попытался ее убить…
– Но старик цеплялся за свой драгоценный нейтралитет, как капитан за штурвал тонущего корабля, и я отчаялся его уговорить. Стыдно признаться, но отчаяние мое было столь велико, что я всерьез подумывал даже о бегстве из Стирии в края повеселее. – Рогонт подставил солнцу лицо, прикрыл глаза. – И тут… о, счастливый день, о, благословенный случай… – Он снова взглянул на Монцу. – Вы убили принца Арио.
Черная кровь, льющаяся из белого горла, вываливающееся в открытое окно тело, пожар, огонь и дым…
Рогонт улыбнулся самодовольно, как фокусник, раскрывающий свой последний секрет.
– Соториус был хозяином. Арио находился под его защитой. Старик понял, что Орсо никогда не простит ему смерть сына. Понял, что Сипани вынесен приговор. Если не удастся остановить Орсо. В ту же ночь, не успел Дом досуга Кардотти догореть, мы пришли к соглашению. Канцлер Соториус втайне присоединил Сипани к Лиге Восьми.
– Девяти, – буркнула Монца, глядя, как сипанийская рать неуклонно марширует с холма к бродам и практически не защищенному тылу Фоскара.
– Мое долгое отступление из Пуранти, которое вы сочли столь неблагоразумным, имело целью дать ему время подготовиться. Я добровольно вошел в эту маленькую ловушку, чтобы стать приманкой в большой.
– Вы поумней будете, чем кажетесь.
– О, это нетрудно. Тетя Сефелина всегда говорила, что кажусь я полным болваном.