На стражников со всех сторон напирали горожане, выкрикивая ее имя, прося благословения. Словно ее прикосновение могло принести какую-то пользу. Пока еще никому не принесло… Монца, глядя вперед и только вперед, до боли стиснула зубы в ожидании клинка, стрелы, дротика, чего-то, что станет ее концом. Радостно убила бы сейчас за одну сладкую, дарующую забвенье затяжку… но она пыталась бросить. И убивать, и курить.
Скарпиус, пока она поднималась по лестнице, таращился на нее сверху поросшими лишайником глазами, словно вопрошая – «и эта сука все, на что они сподобились?». Над ним высился гигантский фронтон, и у Монцы мелькнула мысль, не сочтет ли эта каменная махина момент подходящим для того, чтобы обрушиться, наконец, и погрести под собою всех властителей Стирии разом, и ее саму в том числе?.. Следом явилась надежда, что так и будет и настанет конец невыносимо тяжкому испытанию.
Посреди помоста нервно топталась стайка главных, что означало хитрейших и жаднейших, горожан Талина, обливавшихся потом в своих самых дорогих нарядах и глазевших на Монцу, как голодные гуси на миску с крошками. Они столь дружно склонили головы перед нею с Рогонтом, словно репетировали заранее. И это почему-то особенно ее разозлило.
– Благодарю, – рыкнула она.
Рогонт протянул к ним руку.
– Где венец? – Нетерпеливо щелкнул пальцами. – Венец, венец!
Ближайший из именитых горожан выглядел, как скверная карикатура на мудреца. Длинная белая борода, горбатый нос, зеленая войлочная шапка, похожая на перевернутый ночной горшок. Скрипучий низкий голос.
– Я – Рубин, госпожа, избранный говорить от города.
– Я – Скавьер, – сообщила толстуха в лазурном платье, вырез коего открывал пугающе глубокую ложбинку меж грудями.
– А я – Груло. – Вперед нее попытался протолкаться высокий худой мужчина с головой лысой, как задница, но не преуспел.
– Наши главные купцы, – представил обоих Рубин.
Рогонта это заинтересовало мало.
– Если позволите, ваша светлость, мы хотели бы обсудить кое-какие детали мероприятия…
– Касательно титула… мы полагаем, что лучше, возможно, отказаться от дворянского. «Великая герцогиня» будет напоминать о тирании Орсо.
– Мы надеялись, – позволил себе вмешаться Груло, – на что-то, отражающее чаяния простого народа.
Рогонт сморщился, словно слова «простой народ» имели для него привкус мочи.
– Избранный президент, возможно? – предложила Скавьер. – Первая гражданка?
– В конце концов, – добавил Рубин, – предыдущий великий герцог пока еще… формально юридически жив.
Рогонт скрипнул зубами.