Помоги мне.
– Помочь тебе? Дожили… Я стал чьей-то последней надеждой. А как же добрый народ Талина, твои верные подданные? От них ты не ждешь помощи?
– Драки они жаждут куда меньше, чем зрелищ. И пальцем не шевельнут, если Орсо вдруг вернется и начнет вешать всех подряд.
– Шаткость власти, да? Ты не успела набрать войско, завладев троном? На тебя не похоже.
– Набрала, сколько получилось, но не могу доверять здешним солдатам. Против Орсо-то… кто знает, не переметнутся ли?
– А, разделение верности. Знаю, имел с этим дело. Развитие событий непредсказуемо. – Коска поковырял пальцем в другом ухе с прежним эффектом. – А ты не думала… ну, скажем, бросить все это?
Она посмотрела на него так, словно он заговорил на иностранном языке.
– Лично я бросил, не закончив, не начав и провалив уйму дел по всему Земному кругу. И сейчас они волнуют меня куда меньше, чем мои удачи.
– Конечно, что весьма прискорбно для нас обоих. И тем не менее. Ты могла бы забыть о мести. Пойти на компромисс. Проявить… милосердие.
– Милосердие и трусость – одно и то же, – прорычала она, вперившись прищуренными глазами в черные ворота в дальнем конце разоренных садов.
Коска печально улыбнулся.
– Совесть – лишь предлог не делать то, что должно быть сделано.
– И нет толку об этом горевать. Так устроен мир.
– Хорошие люди наград не получают. Умирая, становятся дерьмом, как все остальные. Нужно смотреть вперед, и только вперед, и сражаться в одной битве зараз. Никаких колебаний, и неважна цена, и неважно…
– Знаешь, почему я всегда любил тебя, Монца?
– Что? – Она взглянула на него с удивлением.
– Даже после того, как ты меня предала? И даже больше – после того, как предала?.. – Коска медленно подался к ней. – Потому что я знаю, что на самом деле ты не веришь ни единому слову из всего этого вздора. Это ложь, которую ты повторяешь, чтобы иметь возможность жить с тем, что сделала. Что должна была сделать.
Последовала долгая пауза. Потом она поморщилась, словно ее затошнило.
– Ты же всегда говорил, что во мне черт сидит.
– Да? Ну, он во всех нас сидит. – Коска махнул рукой. – Ты не святая, конечно же. Дитя проклятого времени. Но совсем не такая гадина, какой прикидываешься.
– Я притворяюсь, будто забочусь о солдатах, но, по правде говоря, мне плевать, будут они жить или погибнут. Ты же всегда о них заботилась, но притворялась, будто тебе плевать. Я ни разу не видел, чтобы ты пожертвовала понапрасну хоть одним человеком. И, тем не менее, меня они любят больше. Такова справедливость. По мне, ты всегда поступала правильно, Монца. Даже когда предала меня… я на самом деле заслуживал худшего. И я никогда не мог забыть тот случай в Мурисе, после осады, когда ты не отдала детей работорговцам. Все хотели денег.