Сначала один бил его по вымазанному кровью лицу с криком:
– Где деньги, мать твою? – потом второй делал то же самое. Голова несчастного моталась то в одну сторону, то в другую. – Где деньги, мать твою, где деньги, мать твою…
Разлетелось со звоном окно поблизости, наружу, в ливне стеклянных брызг и обломков рамы, вывалился антикварный шкаф. Мимо пробежал сияющий наемник с какой-то яркой тканью в руках. Портьерой, наверное. Монца услышала вопль, резко развернулась и увидела, как из окна над лестницей вылетел человек и упал вниз головой в сад. С другой стороны донесся визг. Вроде бы женский, но наверняка сказать было трудно, столько в нем звучало отчаяния. Доносившиеся отовсюду испуганные вопли мешались с радостными криками и смехом. Монца подавила приступ тошноты, стараясь не думать о том, что все это дело ее рук. Последствия ее жажды мести. Изменить она ничего уже не могла, оставалось только высматривать Орсо в надежде добраться до него первой.
Найти его и заставить заплатить.
Парадный дворцовый вход был заперт, но наемники нашли обходной путь, разбив одно из высоких арочных окон. На подоконнике была видна кровь – кто-то порезался, видать, так спешил забраться внутрь и обогатиться. Монца, с хрустом давя битое стекло сапогами, пролезла в него тоже и оказалась в обеденном зале. Вспомнила, как пировала здесь однажды с Бенной и Верным. Присутствовали также Орсо, Арио, Фоскар, Ганмарк и целый ряд других офицеров. Из них мало кто остался жив к нынешнему дню… Залу, впрочем, тоже досталось.
Выглядел он как поле после нашествия саранчи. Половина картин исчезла, остальные были изрублены мечами. Две большие вазы, стоявшие возле камина, оказались слишком тяжелыми, чтобы их унести, поэтому их просто разбили и забрали золоченые рукоятки. Наемники сорвали все занавеси, утащили всю столовую утварь – кроме той, чьи осколки тоже валялись на полу. Странно, но в подобных случаях уничтожение вещей доставляет людям почти такое же удовольствие, как их кража. Несколько наемников еще шарили здесь – выдергивали ящики из буфетов, сбивали канделябры со стен, прибирали все, что хоть чего-то стоило. Один дурак, водрузив на столешницу стул, силился дотянуться до люстры. Другой отковыривал ножом хрустальную дверную ручку.
Третий, с рябым лицом и руками, полными золоченых ложек, радостно ухмыльнулся Монце.
– Ложки нашел! – крикнул он.
Монца оттолкнула его с пути, он зашатался, выронил свою добычу, и все остальные бросились на нее, как голодные утки на корм. Вместе с Трясучкой она выбралась из зала в полутемный мраморный коридор, куда доносились звуки сражения словно сразу со всех сторон. Рев, крики, лязганье металла, треск дерева. Монца прищурилась, пытаясь сориентироваться.