Автор
Я нашла новое убежище за гниющей козеткой в стенной нише. Она давно на ладан дышала и была здесь исключительно для заполнения пространства. Сегодня я уже два раза укрывалась, но не сработал план — меня все еще не поймали. Вдруг раскрылась дверь классной комнаты — с тревожным скрипом. Я поджала коленки и затаила дыхание, стараясь услышать шаги: тяжелые и монотонные....
Вряд ли ее испортили по дороге.
Я замерла, вдруг осознав, что Калеб доверяет мне по-настоящему. Ему не пришло в голову, что мы могли договориться с оскандалившимся магом и действительно подпортить кузине лицо. Раньше я не догадывалась, как приятно, когда в тебя безусловно верят.
– Хочешь сказать, что маску испортили в замке? – с брезгливой гримасой бросила тетка Мириам.
– Не знаю, – нахально протянул Калеб. – Если подумать, единственная, кто в этой комнате не приветствовал союз Люсиль и нового мэра, была именно ты, Мириам.
Какое восхитительное предположение! Правда, понравилось оно только мне. Остальные разразились недовольным карканьем, как стая ворон. У самой тетки, судя по прижатой к груди руке, началось сердцебиение, и только Парнас в синем кресле изображал неподвижный памятник самому себе, словно бесился от каждой минуты, проведенной на этом стихийном судилище.
– Да как ты смеешь?! – наконец нашла в себе силы и воздух прошипеть обвиненная тетка.
– Мама даже не знала, что мне прислали маску из косметической мастерской! – выкрикнула старушка Люси звонким девичьим голосом.
– Эбигейл? – распевно повторила я, догадываясь, каким образом очень дорогая маска по дороге от мастерской к лицу Люси обросла заклятием старости. – Кажется, нам ее здесь очень не хватает…
– Не смей уходить, мы еще не закончили! – наконец отмер дед, когда я мягко освободилась от рук Калеба и развернулась к выходу. – Ты ведешь себя недостойно великой светлой фамилии Истван…
– Дедушка, неловко перебивать в том месте, где ты хочешь выставить меня из замка, – без всякого смущения перебила я, – но сейчас приведу госпожу директрису и продолжим, просто запомни, где прервался.
От изумления он открыл рот.
– Уверена, она захочет послушать, как ты меня выгоняешь из дома и отказываешь в родовом знаке, – договорила я. – Не будем лишать человека удовольствия.
– Эннари! – рявкнул он в спину, но я уже твердым шагом пересекала коридор, направляясь в покои главного кошмара моего детства.
Комната оказалась заперта, что совершенно меня не смутило. Заклятие, наложенное на замок, впрочем, тоже. Я спокойно вошла, остановилась в центре изящно обставленной гостиной и, подняв голову к потолку, что, конечно, было совершенно нелепо, громко позвала:
– Эбигейл!
Вообще, использовать «небесный глас» для вызова главной ведьмы светлого замка было неправильно, следовало кинуть мертвенный зов, подзывающий зомби, но «глас» громче.
