Автор
Я нашла новое убежище за гниющей козеткой в стенной нише. Она давно на ладан дышала и была здесь исключительно для заполнения пространства. Сегодня я уже два раза укрывалась, но не сработал план — меня все еще не поймали. Вдруг раскрылась дверь классной комнаты — с тревожным скрипом. Я поджала коленки и затаила дыхание, стараясь услышать шаги: тяжелые и монотонные....
– Так куда вы его теперь, госпожа чародейка?
– В тихое и уютное место, – туманно пояснила я.
– На кладбище, что ли?
– Вроде того. На кладбище девичьих надежд и амбиций, – фыркнула я. – Уверена, он прекрасно там приживется. Хозяин этого кладбища, без сомнений, будет удивлен.
– Напрасно вы надеетесь, после смерти характер мэра страшно испортился! – охнул секретарь и зачем-то принялся извиняться перед бутылкой: – Не поймите меня неправильно, господин мэр, но я чуть из-за вас не поседел!
– Боуз, он вас все равно не слышит, – уверила я.
– Счастье-то какое, – пробормотал он, вытащил из кармана носовой платок и промокнул взмокший лоб. – Так что, мы уже можем праздновать?
– А чем вы до этого занимались? – намекнула я на почти осушенный графин с игристым вином.
– Нервы лечили, госпожа темная феечка, – вздохнул счетовод и потер пальцем покрасневший глаз. – Знаете, как страшно за вас было, а успокоительную настойку выпили еще на прошлой неделе. Кстати, не хотите с нами подлечить нервическую систему? Очень душевно исцеляется.
– Когда-нибудь в другой раз, – не задумываясь, отказала я собутыльникам.
– В другой раз у нас не будет игристого белого за четыре монеты за бутылку, – вздохнул счетовод и на свет проверил графин, словно прикидывая, сколько снадобья от буйной неврастении еще осталось.
Они кинулись меня провожать. В смысле, провожать нас с мэром, сидящим в бутылке, но лучше бы остались наводить порядок к встрече нового градоправителя. Идти с ними по-человечески было решительно невозможно.
Счетовод, отдавший в жертву любимую швабру, теперь нежно обнимал хрустальный графин и пытался по пути заплутать. Перепутать маршрут было сложно – затертый, истоптанный ковер, как волшебная тропинка, четко вел к лестнице, а оттуда сбегал в холл, но игристое погасило Ходжу сознание, и он тишком попытался выйти в запертый архив. Три раза. Зато у Боуза вино зажгло на лице светлую, счастливую улыбку. Или же он очень радовался переезду умершего градоправителя.
"Холл оказался пуст. Зрительный зал, не увидев ничего любопытного, сам собой опустел. Меня довели до коляски и помогли усесться. Только я пристроила бутылку с мэром на сиденье, как подскочил патлатый мужик самого могучего телосложения и легким движением плеч раскидал моих проводников в разные стороны. Я почти решила, что он хочет отобрать бутылку с мэром, но услыхала:
– Госпожа чародейка, помоги! Все разбежались, но я в тебя верю.
