В дождливой ночи, я стоял над могилой близнеца, земля под ногами хрустела. Горький вопрос ломился в груди, как утонувший камень. Воздух был мокрый и холодный, словно память самого страшного дня. Этот роман оставит тяжёлую атмосферу безысходности и ненависти, но с глубиной чувств и правдивостью душевных страданий....
- Никита, я знаю одну интересную игру, меня папа-Женя научил, называется «Все, что имею, спрячу в офшор», - увлеченно начало мое чудовище.
- Ника! – рявкнул я, отстранившись от Марка.
- А чтоооо?! – всплеснула она руками. – Там нет совершенно ничего криминального, клянусь! – подняла она руки вверх. – Нужно просто что-то спрятать, а кто-то должен искать.
- Не вздумай! – погрозил я ей пальцем.
- Эх, такую идею обломал… - недовольно пробурчала дочь. – Ладно, Никит, они пока наобнимаются, я состарюсь, пойдем, покажешь мне свои игрушки, - уверенно взяв мальчика за руку, она оттащила его от матери и повела вглубь квартиры – наглости не занимать, впрочем, чего это я… гены, епти, и причем не мои.
- Простите, она несколько неординарный ребенок, - пожал я плечами.
- Что это мы на пороге, - спохватилась Лариса, - проходи давай, чай пить будем, - в ее голосе не наблюдалось неудовольствие, только скрытая толика радости.
***"
"В этот день мы и насмеялись, и наговорились, и обменялись новостями. Марк уже был в курсе, что Арапов жив, поэтому для него это не стало новостью.
Оторвал нас от веселого разговора дикий визг Николетты. Переглянувшись, мы все вместе бросились вон из кухни. В просторной гостиной нам предстала картина, которая заставила согнуться по полам в диком ржаче.
Николетта распласталась на полу, лежа на животе, отчаянно что-то высказывая и угрожая. На её попе восседал Никита, прижимая ее руки вдоль туловища своими ладонями.
