В дождливой ночи, я стоял над могилой близнеца, земля под ногами хрустела. Горький вопрос ломился в груди, как утонувший камень. Воздух был мокрый и холодный, словно память самого страшного дня. Этот роман оставит тяжёлую атмосферу безысходности и ненависти, но с глубиной чувств и правдивостью душевных страданий....
Неужели Никите удалось усмирить этот ураган?
Поначалу за столом стояло напряжение, но постепенно, с каждой новой выпитой бутылкой, я и Аверин расслаблялись, даже Евгений, сидевший трезвым, проникся нашей атмосферой и что-то принялся бурно с нами обсуждать. Разговор шел ни о чем. Арапов с каждой минутой становился счастливей, глядя как Марк тискает свою жену, а со мной общается исключительно по-дружески.
Время клонилось к вечеру, пришла пора собираться. Сложив вещи, всем табором отправились к машинам. Прощались долго и тепло.
- Теперь ты убедился, что нас с Марком ничего кроме дружбы не связывает? – тихо спросил я.
Евгений промолчал, проигнорировав мой вопрос.
- Прости, я… - начал он.
- Ревновал, признай это, - перебил я его.
Евгений резко остановил и заглушил машину на обочине, а затем пристально посмотрел мне в глаза.
- Поехали к тебе, - задыхаясь, произнес я.
- Ты только мой, смирись, - отозвался он, вновь поворачивая ключ в замке зажигания.
- Давно смирился, - тихо прошептал я, кладя свою ладонь на его руку.
========== Часть 2 - Глава заключительная. ==========
POV Евгения.
Что я могу сказать о своих чувствах? За все это время я уже несколько раз проклял свой план. Контролировать Олега на расстоянии было практически невозможно, тогда оставалась надежда лишь на Федора. Несколько раз я готов был сорваться и раскрыться, но Кагор всегда вовремя вправлял мне мозги на место. Олег не выдержал первым. Как же я был удивлен, когда узнал, что он собственноручно убил Зарубецкого – Барон учтиво рассказал эту историю во всех подробностях, как только я приехал из Германии.
Пиздец взросление! Да ладно, сам во всем виноват. Знал же характер Князева. Вторым моим шоком было, когда я узнал о существовании дочери. Олег не переставал меня удивлять. Вот паразит, сам мне ничего не объяснил – это была месть. Он не мог меня простить за ту боль, что я по собственной глупости ему причинил.
