Потому что твёрдый передний шов моих джинсов давит точно на чувствительную точку клитора и каждый толчок приближает меня к разрядке.
Мирон сжимает ладонью заднюю поверхность моей шеи и массирует затылок, отчего мои глаза вновь закатываются, а с губ слетают неконтролируемые стоны и сбившееся дыхание. А затем мир переворачивается. Так неожиданно, что я вскрикиваю и обнаруживаю себя сидящей на Гейдене сверху.
Он, воспользовавшись сменой позиции, снимает с меня свитер и, рывком стянув чашечки лифчика, вбирает в рот сосок, второй перекатывает между пальцев. Щипает. Меня выгибает дугой. Икры сводит. Перед глазами темнеет. Вот они, мои звезды… я почти их вижу.
Хватаюсь руками за напряжённые плечи парня и начинаю выписывать бёдрами круги на его окаменевшем члене.
— Полегче, неАнгел, — хрипит Мирон, приподнимая голову, его глаза чёрные и шальные. — Я так в штаны спущу.
— Так. Тебе. И. Надо! — выкрикиваю, содрогаясь от волны оргазма.
Притягиваю Мирона обратно к своей груди, и меня простреливает новой волной удовольствия, когда его зубы смыкаются на твёрдой горошине моего соска.
15.1
Флёр возбуждения начинает угасать, уступая место здравому смыслу. Мысли возвращаются в мою голову, будто торнадо, и сбивают с ног, закручивая в свой водоворот. Я на Мироне, в его машине, и у нас был агрессивный, на пределе эмоций петтинг.
Мирон продолжает целовать меня резко и нетерпеливо. Его пальцы перещипывают позвонки на моей спине и надавливают, сильнее привлекая к себе. Я пытаюсь выкрутиться и оттолкнуть парня. Хочу вернуть себе свободу.
Но где там!"
"Мирон продолжает ласкать вездесущими руками и влажными губами моё тело. Выверенным движением расстёгивает лифчик и отшвыривает его куда-то в сторону. Проводит языком в ложбинке между грудей и смотрит прямо на меня, снизу вверх.
Взгляд у него словно у пьяного: расфокусированный, тяжёлый, дарящий обещания.
Искуситель. Демон. Чёрт.
Я совсем не планировала, выходя сегодня из дома, оказаться ночью перед подъездом в машине Гейдена. На языке перекатываю его вкус. В белье потоп тоже благодаря ему. В лёгких полно кислорода, перемешанного с его запахом.
Мирон действует на меня как таблетки от головы. Уже не болит, но неприятная тяжесть всё ещё присутствует. Вот и сейчас: я уже не хочу его, но продолжаю ласковой кошкой тереться о его ладони и подставлять всё новые участки кожи для поцелуев. Мирон ловит губами покачивающийся сосок и оттягивает его зубами. У меня закатываются глаза. Откидываюсь назад, вновь балансируя на бёдрах Гедейна, задевая его твёрдый член. Он, в отличие от меня, не успел получить разрядку. И сейчас чувствуется ещё больше и твёрже, чем мне помнится до этого.