Автор
Весна приходит с дождем, который лишь усиливает чувства разочарования и неудовлетворенности. Медленная пробка между машинами напоминает о долгой тяге к безопасности, пока я втайне мечтываю над тем, как бы уйти от этой неприятной ситуации. Автор Лав создает атмосферу застенчивого сопротивления, где каждый день кажется предвестником большого изменения....
Неужели, так бывает? Наотмашь и после одного взгляда?
– Вадим дал мне адрес гостиницы, – я называю имя мужа специально, чтобы напомнить самой себе, – дорога займет минут двадцать. Наверное… Если без пробок.
– Тут тоже пробки?
– Не московские, но нервы трепят.
– Значит буду, как дома, – усмехается Кирилл.
Я замечаю легкий акцент, который намекает, что он не часто говорил по-русски в последнее время. Кирилл талантливый рекламщик, как рассказал мне муж, и уже давно работает на западном рынке, так что вполне вероятно он и думает по-английски.
Кирилл смотрит на наручные часы, и я чувствую легкий укол вины.
– Извини, что задержалась… Мы же на ты?
– На ты, – Кирилл кивает и поворачивает голову в мою сторону.
Я чувствую внимательный мужской взгляд, который бесцеремонно скользит по моему лицу. Мне же не кажется, он даже не думает как-то замаскировать свое внимание, он самым банальным образом пялится. Я отвечаю тем же и смотрю на него, ловя зеленые искорки в выразительных глазах.
– Ты, правда, не узнаешь меня? – произносит он тише, заостряя интонации до грязноватого подтекста. – Или жестоко издеваешься надо мной?
Следом его крепкая рука обхватывает руль и помогает мне. Это очень кстати, потому что я сбита с толку и могу лишь смотреть перед собой, хлопая ресницами.
– Я, конечно, изменился… Нажми на тормоз, – он указывает ладонью вниз. – Мира, пора приходить в себя. Тормоз.
Я запоздало делаю, что надо, и внедорожник передними колесами утыкается в бордюр кармана.
– В России по-прежнему плохо водят, – смеется он, но гасит улыбку, замечая, что мне не до веселья. – Значит, не узнаешь. А если так?
Он плавным жестом переносит ладонь с руля на мое запястье, обхватывая его длинными пальцами. Я вздрагиваю от горячего прикосновения, но не противлюсь, а завороженно наблюдаю, как Кирилл кладет мою руку на свою широкую грудь.
– Что ты делаешь?
– Ты не вырываешься, – нагло комментирует он и тут же ослабляет хватку, стоит мне надавить.
Я отнимаю свою руку и возвращаю ее на руль. Кирилл же предусмотрительно поднимает ручник, словно не верит, что я не перепутаю педали в следующий раз.
– Тебя никогда не интересовали лица, – продолжает Кирилл. – И девять лет – большой срок. Хотя я помню… В нашу первую встречу ты сама стянула с меня футболку и сказала, что против света я смотрюсь брутальнее и злее. Ты еще вымазала меня в масле. Весь торс и бедра.
